– Телефон отключи, – попросил он.
Я энергично закивал, радуясь, что не пришлось долго униженно просить меня выслушать. И послушно выполнил приказ.
– С чем пришёл, мальчик?
– Я много про вас слышал. Говорят, вы справедливый человек. Мне нужен совет.
– Совет старца, который сам не может даже в уборную сходить, недорого стоит. Если слышал про меня, знаешь, что раньше я решал вопросы совсем другого порядка. Ты похож на моего внука, – без перехода заявил он, резко меняя тему. – Тот тоже худой, высокий, постоянно куда-то спешит.
– У вас есть внук?
– А что, я выгляжу Кощеем Бессмертным?
– Да нет, просто…
– Ладно, мальчик, чего тебе надо? Вообще я дерзких не люблю, но вижу, что ты не просто так… Ты же Иван Царёв из морга?
Видимо, лицо моё выражало крайнюю степень удивления, потому что Гурам пояснил:
– Гулиев со своими парнями недавно поехал в лес, но никто не вернулся. Видать, тот, кто в лесу засел, был серьёзно настроен. Конечно, они могли договориться, но я сомневаюсь. И везде только и разговоров, что о мальчике, который в морге работает.
– Откуда знаете?
– Слухами, сам знаешь, земля полнится. А мне в моём положении только и остаётся, что слухи собирать. Скучно старику. Рассказывай.
И я принялся рассказывать.
– Парень ты неплохой, – заметил Гурам в конце. – И польза от твоего крестового похода могла бы быть. Хоть, по справедливости, ты дурак.
– Не такой уж дурак.
– Ладно, я же по-доброму. Хорошо идти в бой, когда есть кому твою задницу прикрыть.
– Потому я к вам и пришёл. Вы же знаете все эти дела: кто за кем стоит, кто честный, кто продажный. Кому можно такую информацию слить? У меня есть доказательства.
– Все твои доказательства ничего не стоят. Ты их уже взбаламутил, они быстро заметут следы. Ну, найдут менты поселение – так людям не запретишь жить там, где хотят. По документам всё будет чисто. Вот если бы кто-то из людей заговорил…
– Я знаю, что они насильно девчонку удерживают. Она бы дала показания. Я думаю, они убивали людей. Кто-то умирал сам. Сутенёра Гулиева кто-то перекупил, и он душил проституток. А потом их находили с вырезанными органами.
– Ты думаешь, это тоже дело рук лесных братьев?
– Не знаю, что там за братья. Но мне кажется, в том поселении творятся страшные вещи. По виду это обычная секта, верующие. Но сути это не меняет. Туда попадают разными путями: кто-то верующий, кто-то больной, а кого-то и силой доставляют. Как этих проституток. Они получают огромный доход, у них везде есть свои люди. Думаю, главный там у них воскресший Бледных.
С этими словами я достал фотку из кармана и положил её на стол. Гурам не стал брать её в руки, но я видел, что он рассматривает изображение.
– Мой тебе совет: поживи месяцок подальше от этих мест. Так надёжней будет. Тут сейчас какие-то брожения намечаются, авось и в этот раз шакалы друг другу глотки перегрызут. Раньше такое часто бывало.
– Значит, вы мне не поможете?
– Я тебе уже помог. Я дал тебе ценный совет, мальчик. Если ты сунешься туда, они тебя не пожалеют. Бледных, насколько я помню, уже тогда был из отморозков. Его даже свои побаивались. Однажды его укусила собака соратника, так он её застрелил на глазах у хозяина. И самому хозяину башку прострелил, когда тот рыпнулся. И если он в этом деле имеет интерес, он любого сожрёт. Ему терять нечего.
– А девушка…
– Можешь анонимно позвонить в следственный комитет. Есть ли шанс, что после этого ты найдёшь свою девицу живой, – вопрос. Естественно, никто из ментов не признается, что имел дело с сектантами. Сложнейшие механизмы конспирации позволяли этому сотрудничеству выживать в суровой правовой реальности. Я так понимаю: никаких фото и видеодоказательств их близкой дружбы у тебя нет?
– Они были у погибшего журналиста. Но их забрала Лена – девушка, которую похитили.
– Может, она сама хотела воспользоваться этими документами. В любом случае: нет бумажек – пропащее дело. Журналист твой сам припёрся в секту за спасением души, а потом её добровольно покинул. Где он ошивался пару месяцев и чего решил с крыши прыгать – чёрт его знает. Психически неуравновешенный парень с твоей работы тоже не доказательство. Кто вообще свяжет эти события?
– Мне говорили, вы справедливый… – в досаде бросил я.
– Ну что ты будешь делать! – хлопнул по столу Гурам. – Ты хоть видишь, что я инвалид? Ты что, предлагаешь мне встать и пойти спасать мир? Я же понимаю, что жив, пока ни во что не лезу. Мои времена прошли. Единственное, чем я тебе могу помочь… Оставь свой номер телефона. Когда тут станет спокойнее, я тебе позвоню. Гоги, – позвал он, и тип в водолазке тут же подал ему ручку и салфетку. Я молча написал свой телефон, но не мог уйти. Всё ждал ещё чего-то.
– Иди. Надеюсь, ещё когда-нибудь тебя увидеть.
– Я тоже на это надеюсь, – буркнул я, направляясь к выходу. И показал язык своему отражению в стекле. А что ещё оставалось делать?
Бедный Суслик, протирая свой мотоцикл грязной тряпкой, изнемогал от любопытства, но я понял, что рассказать мне особо нечего:
– Гурам сказал, что мои попытки примкнуть к силам добра слегка преждевременны.