– Отчёт о проделанной работе! – объяснил Палкович. – Можно сказать, на себе почувствовал всю тяжесть государственной власти. – Злодей приобнял обалдевшего со сна Ивана за плечи. – Не всё успели реализовать. Ещё будут повидло-электростанция, повидломобиль. И самый длинный мост в мире!
– А зачем длинный? У нас же речка-то, вон...
Иван распахнул окно и показал. Речка была не особенно широкая.
– А тут хитрость, – хохотнул злодей и развернул схему. – Впервые в истории человечества мост будет построен не поперёк реки, а вдоль!
На картинке так и было нарисовано – мост тянется посередине русла.
Иван скептически изучил план. И зачем нужен такой мост? Но задать этот вопрос он не успел, потому что послышался бой часов.
– Полночь... – восторженно пропело пугало. – При полной луне! Моё любимое время. Я думаю, вам тоже понравится.
Голова пугала вдруг опять превратилась в тыкву. Руки сняли тыкву с палки и поднесли её к лицу Ивана. К ужасу царевича, овощная голова произнесла:
– Знаете поговорку? Одна голова хорошо, а другая – лучше!
На последних словах тыква опустилась на голову Ивана. Царевич закачался, схватился за тыкву, оказавшуюся вдруг на его плечах. По его телу забегали искры, закрутились молнии. Под последний удар часов электрическое сияние собралось в груди Ивана и выскочило маленькой светящейся фигуркой. Тело царевича обмякло и упало на пол, тыква разбилась. Из груди безголового пугала вылетела чёрная бесформенная тень и вселилась в неподвижного царевича.
Лежащий на полу человек открыл глаза. Мгновение они ещё оставались голубыми, а потом вспыхнули красным огнём. Да и всё лицо резко преобразилось. Из миловидного и доброго стало резким и злым. Это уже был не Иван, а кто-то, внутри него поселившийся. Этот кто-то поднялся и недобро ухмыльнулся.
Толстый и Тонкий стояли за дверью и подслушивали.
– А вдруг Иван его... того? – шептал Тонкий.
– А вдруг... не того... – хихикал Толстый.
Но тут дверь резко открылась, и оба они ввалились в комнату.
– Что смотрите?
Братья уставились на говорящего. Он, конечно, выглядел как Иван, но глаза выдавали его истинную сущность. При помощи чёрной магии Палка Палкович обернулся царевичем. Ну прямо оборотень!
В углу братья заметили безвольные остатки пугала – крестовину во фраке.
– Это вы? – с восторгом воскликнул Тонкий.
– Фантастика! – ахнул Толстый.
Братья вскочили, обошли оборотня кругом. Им вдруг стало интересно, на какие ещё фокусы он способен.
– А можете достать из шляпы кролика? – затараторил Тонкий.
– А яйцо изо рта? – вторил ему Толстый.
– А проглотить шпагу? – хором спросили они.
– Тихо! – рявкнул Палкович. – Вы свободны!
И братья были выставлены за дверь.
Злодей тем временем прошёлся по комнате. Под потолком он увидел маленькую сияющую фигурку – это была настоящая душа Ивана – и криво усмехнулся.
– Ну что, Иван? Понаделаем мы теперь с тобой дел, а? Мы же теперь идеальное сочетание – абсолютное зло с человеческим лицом!
Оборотень замер перед зеркалом, провёл пятернёй по волосам, приглаживая их. Да, теперь царевич станет совсем-совсем другим.
Правда, это изменение не сразу заметил ворвавшийся в комнату Волк. Ему всё-таки удалось освободиться из плена узкого окна, и он сразу бросился к другу.
– Ваня! – заголосил он. – Там эта палка! Она чего-то замышляет!
Серый заметался по комнате, не особо вглядываясь в стоящего перед ним человека. Оборотень меж тем облачился в цилиндр и фрак и теперь с пустой крестовиной в руках таращился на суетящегося Волка.
Настоящий Иван рванул к другу и замахал руками, но был он безмолвный и такой крошечный, что Волк не замечал его, увлечённый своими поисками. Он заглянул в один шкаф, в другой, сунул нос под стол, перегнулся через подоконник на улицу, захлопнул окно и задёрнул занавески, открыл сейф. Последнее особенно порадовало оборотня.
– Они уже идут куда-то, – тараторил Волк. – Чтобы сделать что-то.
– Не понял, – помотал головой лже-Иван.
– Я тоже ничего не понял, – кивнул Серый. – Но на всякий случай лучше всё тут осмотреть. Вдруг бомбу подложили или ещё хуже. Они явно задумали что-то плохое.
– Откуда ты знаешь?
Палкович уже догадался, что Серому что-то известно, поэтому вёл себя осторожно.
– Я подсматривал, – признался Волк. – Вернее, подслушивал! Я знаю, это нехорошо, но иногда же можно. Тем более, было плохо слышно и почти не видно. А поэтому не считается. Короче, с повидлом что-то не то!
Оборотень выглянул в коридор – нет ли кого? – а потом поплотнее прикрыл дверь. Душа настоящего Ивана мелькнула перед ним, но ничем помешать не смогла.
– Не может быть! – процедил оборотень.
– Мне этот Пал Палыч сразу не понравился. Как-то у него всё на показ. Стихи, песни, цилиндр! – Волк ткнул пальцем в цилиндр на голове того, кого он считал другом. – Понимаешь, пиджак...
Он только сейчас понял, что на плечах Ивана сидит фрак. Тот самый, в котором щеголяло пугало.
– Ой... – растерялся Волк. – А чего это ты в его цилиндре и пиджаке?
– А правда, почему? – развёл руками оборотень. Красные глаза сверкнули. – Твоя версия?
– Не знаю. – Волк всё никак не мог сообразить, что происходит. – Может, измена?
