– Может, что-нибудь посерьёзнее закажешь? – хмыкнула щука, показывая плавником на сражение.
Царь посмотрел на дерущихся, но тут взгляд его поднялся выше, на крыши дворца.
– Точно! – хлопнул он себя по лбу. – Как-то я сразу не сообразил! Давно хотел крышу в зелёный цвет перекрасить!
Черепица на крыше моментально стала зелёной.
– Тьфу ты! – буркнула щука. – Нет чтоб победу загадать.
Царь любовно посмотрел на журнал в руке.
– Ну нет, – протянул он. – Ремонт пострашнее будет. А с этими мы как-нибудь сами управимся.
Щука нырнула в колодец, а Царь с удочкой наперевес побежал обратно в бой.
Битва закипела с новой силой. Новая удочка отлично слушалась: Царь разбрасывал тыквоголовых налево и направо! Василиса обрабатывала врагов приёмами карате, Волк яростно размахивал кулаками.
Иван опять попытался помочь, но только получил палкой в лоб. Эх, не боец он был в этом сражении. А пугала всё прибывали и уже даже начали теснить наших героев. Иван заметался.
Что же делать, что же делать? Должен же быть выход!
Тут перед ним упало очередное пугало. Иван посмотрел на перекрестье палок и вдруг кое-что вспомнил. Когда его только-только выгнали из тела и он летал бесплотной субстанцией, Палкович положил в сейф свою крестовину. «Иголка в яйце, яйцо в утке, утка в холодильнике», – сказал он тогда.
Точно! Вот оно – спасение. Вот она, смерть Кощеева на конце иглы!
– Крестовина! – подпрыгнул на месте Иван.
Как раз в этот момент на него чуть не свалился Волк и проворчал:
– Ваня, ты что тут делаешь?
– Я знаю, в чём его сила! – закричал Иван.
– И в чём?
Эх, не так всё было гладко! Когда в общей сваре кто-то замирает и отвлекается на разговоры, это сразу заметно. Вот и Палкович повернулся в сторону друзей. Злодей сразу заподозрил, что они не просто так шушукаются. А потом Волк с игрушкой и вовсе рванули во дворец.
Это зачем они туда побежали? Уж не к сейфу ли его заветному?! Палкович рванул за ними.
Добрался до места – и точно! Волк уже открыл сейф и достал оттуда крестовину.
– Не зря он её в сейф спрятал, – радостно прыгал на месте Иван. – Значит, в этом его смерть!
Волк победно потряс крестовиной над головой:
– Ну, держись! Пугало огородное!
И тут за его спиной раздался голос:
– Не возражаете, я заберу то, что мне принадлежит.
Оборотень дёрнул крестовину на себя. Волк оттолкнул его, не выпуская добычу из лап.
– Сперва отними, – мрачно произнёс он.
Палкович спокойно снял цилиндр с короной, положил на стол, размял шею.
Волк пересадил обезьянку на подоконник, вручил крестовину.
– Подержи!
Маленький Иван чуть не уронил такую тяжесть.
– Неужели ты поднимешь лапу на своего лучшего друга? – со злой усмешкой спросил лже-Иван.
– Придётся, – вздохнул Волк и резко ударил оборотня в нос. Ему и правда вдруг стало неловко. Он обернулся к обезьянке и бросил: – Извини, Вань.
Палкович зарычал и кинулся на противника. Они дрались на кулаках, прыгали друг от друга и друг за другом...
В какой-то момент Волк даже сорвал со стены парадный портрет Ивана с Василисой и насадил полотно на голову оборотню.
– Извини, Вань, – повернулся он к другу. – Ты всё равно там неудачно вышел!
Зря отвлёкся. Палкович тут же стащил с себя картину и треснул Серого по морде!
На площади битва разворачивалась не в пользу наших героев. Тыквоголовых всё-таки было слишком много, и в конце концов они смогли окружить Царя и Василису.
Государь окинул недругов недовольным взглядом и проворчал:
– Ёлки-палки... Куда Соловей подевался?!
А он никуда не девался. Он за подмогой летал, как Царь и велел, и вот как раз сейчас вернулся! На ковре-самолёте вместе с ним сидел Кеша. На лице великана застыла блаженная улыбка, и он размахивал руками, как крыльями – без сомнения, вообразил себя бабочкой.
– Тяжёлая артиллерия к бою! – скомандовал Соловей.
Он накренил ковёр, сбрасывая Кешу прямо в фонтан с полынной настойкой. Великан бултыхнулся в него с головой и, конечно, нахлебался противоядия. Когда он поднялся на ноги, вид у него был совсем не радостный, а очень даже мрачный.
Соловей тоже опустился на землю и встал рядом с приятелем. Ему нравился его настрой.
– Порядок, очнулся! – Бандит потёр руки и обратился к великану: – Кеша, наших бьют!
Кеша зарычал, сжал кулаки. Соловей показал на тыквоголовых.
– Вот, вот, – направил он приятеля. – Всё – сюда.
Толпа чучел злобно двинулась на Кешу. Сделали они это зря, потому что Кеша одним мощным ударом кулака сшиб весь первый ряд, а там и до остальных добрался. Потом он и вовсе свёл руки в мощном хлопке, разбив с десяток тыквенных голов одновременно.
Василисе и Царю оставалось только уворачиваться от летящих во все стороны ошмётков тыквы.
Но если на площади всё стало более-менее неплохо, то в комнате с сейфом Палкович побеждал. Волк в отчаянии бросил в него часы с кукушкой со стены, но злодей увернулся, и часы, распахнув окно, вылетели на улицу.
А на подоконнике ведь сидел Иван с тяжёлой крестовиной в обезьяньих лапах! Крестовина соскользнула вниз и свесилась наружу.
– Волк! – пискнула обезьянка. – Я больше не могу держать!
Но Серый ничем не мог помочь другу. Злодей прижал его к полу.
