– Мне напомнили о прекрасной традиции предоставлять первое слово старейшему участнику саммита. В данном случае это король Шахерезадии, то есть я! Друзья! В нашей жизни многое хрупко и иллюзорно. Вот ты думаешь, что рядом друг. – Он показал на покрывало, застывшее рядом с ним, и дёрнул его вверх, открывая пустоту. – А там ничего.
По рядам собравшихся пронёсся вздох изумления.
– Ты думаешь – ты богат, а ты уже разорён! – заговаривал всем зубы Царь.
Волк между тем выскочил из-под стола, где прятался, и рванул к полю.
– А что делать, если ты со всех сторон окружён обманом? – неслось Серому в спину.
Волк очень быстро доскакал до посадочной полосы и поломанного «Повидлопрома».
Розовая лужа растекалась всё больше. Щука продолжала сидеть в кресле ковра-самолёта и беспечно читать газету «Враки».
Мимо Волка, пританцовывая, проскакал Кеша. Изящные па великана сильно впечатлили Серого. Он потёр глаза. Но даже после этого Кеша продолжил изображать балерину.
Рядом с раскуроченной трубой возился Соловей. Он из последних сил пытался наклонить бочку, чтобы вылить остатки полыни. Но бочка для него была слишком тяжёлая.
– Соловей, вы чего тут? – подскочил к нему Волк.
– Кеша сорвался, – прокряхтел Соловей. – Помогай, Волк, а то всё пропало!
Серый навалился, и они вместе попытались опрокинуть бочку. Но силёнок и теперь явно не хватало.
А Царь у фонтана всё говорил и говорил:
– Неправда может быть красивой, умной и талантливой. Но от этого она не перестаёт быть неправдой. А правда в том, что нельзя, не посеяв зерно, собрать урожай. Ребёнок не вырастет добрым и порядочным, если каждый день не объяснять ему, что такое доброта и порядочность.
Василиса слушала Царя заворожённо. Толстый расчувствовался и уже готов был расплакаться. И только лже-Иван угрюмо постукивал пальцами по столу. Не нравилась ему эта речь. Да и гость странный... Из какого он вообще государства? Что это за Шахерезадия?
Соловей с Волком всё пыжились и пыжились, кряхтели, сопели, упирались в землю и не теряли надежду опрокинуть бочку.
– Если ты не позвонишь и не закажешь пиццу, тебе её и не привезут, – гнал вперёд Царь. – Мне, правда, пару раз не привозили, даже когда я заказывал. Или привозили, но без грибов. А я ж точно помню, что заказывал с грибами...
Оборотень не выдержал и стукнул кулаком по столу. Все вздрогнули. Царь опустил микрофон.
– Прекрасная речь! – с угрозой в голосе произнёс Палкович. – А сейчас прошу всех отведать новую порцию повидла!
Гости с готовностью кинулись к фонтану, зачерпнули по кружке и выпили залпом. Глаза у всех разом на лоб полезли. Василиса закашлялась, бросила свою чашку. Из неё вытекла зелёная субстанция. Полынь. О, вы не представляете, до какой степени горька бывает полынь! Как правда. От неё перехватывает горло, становится нечем дышать, рот наполняется слюной, на глаза наворачиваются слёзы. И ты вдруг начинаешь видеть всё очень чётко. Словно зрение выкрутили до предела. И вот уже дворцы вокруг оказываются сараями...
– Что это? – беспомощно лепетал американец.
Он даже чёрные очки снял, чтобы было лучше видно. Но дело было не в очках, а в неприглядной действительности.
– Что это значит? – вопрошал он. – А где всё? Это что, обман?!
Палкович выбежал из-за стола и бросился к фонтану. Жидкость в нём изменила цвет, стала зелёной.
– Что? – ахнул обманщик. – Как это?
А очень просто! Соловей с Волком умудрились всё-таки вылить в трубу всю бочку полыни.
Царь снова поднял микрофон.
– Только что вы все выпили противоядие от повидла. Вот так выглядит Тридевятое царство на самом деле. – Царь безжалостно обвёл неказистую площадь рукой. – Теперь вы понимаете, что вам пускали пыль в глаза... Вернее, повидло в рот! И делал это вот этот человек! – Государь показал на лже-Ивана. – И не человек вовсе, а огородное ПУГАЛО!
Оборотень сжал кулаки. Ну, сейчас он его растопчет... На защиту мнимому мужу кинулась Василиса.
– Что вы такое говорите? – закричала она, подхватывая злодея под руку.
– Не слушайте его! Это предатель! – рявкнул лже-Иван.
– Не слушайте его, это он предатель, – не уступал ему государь. – А я Царь!
На этих словах он сорвал с себя чалму и длинную бороду.
– Папа! – ахнула Василиса.
– А ты не настоящий Иван! – продолжал обвинять Палковича Царь.
– Да, вот настоящий Иван! – объявил Волк.
Они как раз прилетели на ковре-самолёте вместе с Соловьём и щукой. И за другом они, конечно, заскочили, так что в лапах Серый сжимал обезьянку.
– Василиса! – пропищала игрушка, в спину которой вернулся ключ.
Василиса всё это время только диву давалась, а теперь решительно повернулась обратно к мошеннику и прижалась щекой к его плечу.
– По-моему, все сошли с ума, – пожаловалась она.
– Да это ты сошла с ума! – заорал Царь, не жалея дочкиных чувств. – Неужели не видишь, что это не наш Иван?! Наш не устроил бы всё это! Ума не хватило бы!
Обезьянка состроила недовольную гримасу.
– А Царь-батюшка дело говорит, – поддержал государя Волк.
