В этот раз мальчики Якова Семёновича не поехали с нами. Разумеется, им очень хотелось, но их разрывало между поездкой и желанием остаться с инженером на перестройке дома и установкой и отладкой оборудования на заводе. Бедные мальчишки! Но и товар для торговли они приготовили, в этот раз их корзинки и лукошки порадовали не только видом, но и цветом, и узорчатым плетением. И шкатулочки с зеркальцем тоже. Метания мальчишек я прекратила волевым, командирским решением — велела оставаться, а товар нести нам, продадим, даст Бог, под запал со своим. Мальчики обрадованно припустили за своим рукоделам.
Чтобы поутру не поджидать Заварзиных, они решили приехать в мое поместье с вечера, а рано утром двинуться всем вместе. Так и сделали. Единственное, что управляющий все время потихоньку, себе под нос, бурчал, перечисляя, все ли он наказал своим помощникам по хозяйству. Ещё переживал, что должна прийти очередная партия торфа, а он уехал. Я велела успокоиться и ему, выдать нужную сумму денег для расчета Трофиму, он расплатится за поставки.
Запас торфа у нас уже был солидный, но много его никогда не бывает. В конце концов, им можно и усадьбу отапливать. Хворост, валежник, больные деревья, которые отметил лесник — мы уже тоже начали заготавливать и для усадьбы и для крестьянских изб. Лучше сейчас, по теплу и без снега, чем зимой добывать хворост из-под снега. Заодно и леса подчистим.
Сама дорога отличалась только жарой и пылью. Мы с Наденькой и две наших девчонок-горничных, ехали в моей коляске. Поутру, пока было не жарко, так было даже и приятно, ласковое, теплое солнышко, лёгкий ветерок, мы под кружевными зонтиками, приятный, неторопливый разговор ни о чем. Но ближе к обеду, когда солнце поднялось почти в зенит, и воздух стал напоминать раскалённую печь, от дороги начала подниматься мельчайшая пыль, забивая рот и нос, появившиеся невесть откуда мухи и их родственники — слепни, досаждали изрядно, я велела поднять верх коляски, хотя бы от палящего солнца прикроемся.
На обед остановились у небольшого ручейка, освежились сами, напоили лошадей, пообедали. Отдохнув с полчаса, двинулись далее. Ночевать решили, не сговариваясь, на той же полянке, что и прошлый раз. Заехали в трактир, в котором уже были в предыдущую поездку. Несмотря на неплохую еду, насекомых на постоялом дворе не уменьшилось, а один откормленный экземпляр нагло промчался по стене перед нашим взором. На что я указала хмурому хозяину, тот недовольно пробурчал:
— Дак и что? Всем подавай без насекомых комнаты! А как от их избавиться? Спокон веку были и ниче! А сейчас все шибко привередливы стали!
— Так, уважаемый, возьмите порошок Салтыковой от насекомых, насыпьте везде по углам и все!
Видно, об этом хозяину уже говорили не раз, потому что он озлился:
— Ишь, какие, возьмите! Мне так большой ведь пакет нужон, а он цельный рупь стоит! Туда целковый, сюда целковый — так и по миру пойти недолго!
Мы переглянулись и пожали плечами — скупой платит дважды! Жалко денег на порошок — потеряет на постояльцах. Но каждый своим умом богат, что мы будем его убеждать, если у него все — «спокон веку»! Вечером, когда лишние люди разошлись и у костерка остались только свои, я рассказала о визите к Пешковым. Надя просто поморщилась, Яков Семёнович задумался, а Андрей Петрович хмыкнул:
— Значит, не бросили они свою идею со стекольным заводом! Я ведь вначале думал, что интерес Ивана к вашим лесам вызван лишь как топливом. Но ведь можно, как и мы — закупить торф. Я тут прочитал в журнале про стекло и вот что получается — Пешковы могут производить лишь гутное, или украинское стекло, которое сродни южно-германскому "лесному стеклу". То есть, темно-зеленое или темно-синее. Чтобы получить бесцветное, прозрачное стекло, которое сейчас очень нужно, один из компонентов плавильной смеси добавить, а именно соду. Но она дороговата и везти далеко. Но можно ее заменить поташем, содержащим калий. А его добывают из золы деревьев дуба или бука. Бук в наших местах не растет, а самый большой дубовый лес как раз в вашем имении, Катерина Сергеевна!
Будь я чуточку романтичнее, я бы сейчас очень сильно огорчилась. Знать, что тобой интересуются не как девушкой, а просто владелицей каких-то деревьев — для впечатлительной девицы это был бы сильный моральный удар! А я только поморщилась. Да, мне неприятно! Неприятно, что принимают за дуру! Но теперь я точно знаю, чем вызван интерес, все эти ужимки, ухаживания, многозначительные взгляды. Буду стараться держаться подальше от Пешковых, чтобы не попасть в компрометирующую ситуацию. Приняв такое решение, я успокоилась и далее приняла участие в вечерней беседе.
