Пригласила и Заварзиных на обед, пробовать новинки. Кроме картофеля, подавали и молодые кабачки, фаршированные мясом, запечённые в сливках. Первые замаринованные огурчики размером с микроба, но твердые и хрустящие. На десерт подали наши новинки в виде ириса и леденцов. Андрей уже был знаком с картофелем, в Петербурге этот корнеплод давно уж был известен. Наденька была в восторге. И блюдо из кабачков тоже понравилось моим соседям. Семенами я обещала с ними поделиться, благо кабачки богаты ими. Но более всего, конечно, моим гостям понравились сладости. Надя задорно хрустела леденцами, а суровый мушшина, которому не положено любить дамские штучки, незаметно, за разговором, умял целую плитку ириса.
И Заварзины решили тоже ехать с нами в Вязьму, проверить тамошний рынок. Если честно, то я обрадовалась их решению, не так боязно одним ехать. У них ещё оставались небольшие излишки прошлогоднего урожая — мука, мед. Глядя на наших рыбешек, у них в имении закоптили солидных по размеру лещей и жирных карасей. Всё-таки Пчёлка более продуктивная река, чем наша Серебрянка. Так что найдем, чем поторговать.
Почти сразу же после отъезда моих добрых друзей-соседей, мне доставили приглашение на домашний обед в имении Пешковых в Карповке. Такие приглашения уже были не первый раз, я отговаривалась невероятной занятостью. Но игнорировать и это приглашение было уже просто неприличным, так что я его приняла и отписалась с посыльным, что приеду непременно.
С самого утра начались сборы в гости, я понимала, что надо было выглядеть безупречно, ибо вострый глаз Аполлинарии Семёновны заметит малейший огрех и будет этот огрех предметом обсуждения на ближайшей ассамблее местного дворянства. Поэтому на сахарную воду нещадно крутились папильотки на мои волосы, я битый час сидела с маской из "давленого" огурца на морде лица, чтобы отбелить загар, как у девки-чернавки. Я далеко не всегда утруждала себя зонтиком, бегая под солнцем по двору, разъезжая то по полям, то по деревням. Потом, достав маникюрный походный наборчик, который попал сюда со мной, приводила в порядок ногти, втирая еще и самодельный гель в руки на основе спирта и глицерина с розовой водой. Иначе стыдоба показывать в приличном обществе мои лапки. Тут тебе и порез на ладони (чинила перо для письма), и ожог на большом пальце (схватилась за горячую форму с ирисовой массой). В общем, до образа утонченной, благородной барышни, лишь капризным тоном отдающей распоряжения и лениво тыкающей пальчиком, указывая на что-то прислуге — я явно не тянула.
Наконец, с красотой было покончено. Нещадно начесанные и уложенные в высокую прическу мои кудри блестели от сахарной воды, лёгкий тон и румяна от Виши придавали некое благородство таки моему лицу, прозрачный блеск на губах и капелька цветочных духов на стратегические места — все, красивее я уже не стану.
Из нарядов мною выбрано лёгкое муслиновое платье в мелкий цветочек, с уймой мелких пуговичек на спине. Такое сооружение в одно лицо ни надеть, ни снять. Поэтому одевала меня Вера. Одно радовало — платье я могла надеть без корсета, и не было кринолина, просто пышные нижние юбки. Рукав фонариком, декольте рамочкой. Оно немного меня смущало, но я нашла выход — задрапировала лёгкой кружевной косынкой, уложив ее волнами и заколов небольшой брошью с несколькими маленькими сапфирами. Длинные перчатки до локтей, матерчатые туфли. Сумочка с самым необходимым для девушки, веер на запястье, по жаркой погоде он вполне уместен. Кружевной зонтик. Я готова к выходу в свет.
К Заварзиным я никогда не утруждала себя такими сборами — скрутила волосы в узел, заколола шпильками, протёрла лицо лосьоном, платье чистое, шляпку нахлобучила — и вперёд! А тут полдня убила, как будто делать мне больше нечего!
Дорога в Карповку ничем особым не запомнилась, пыльно, жарко. Проехали поворот на Ивантеевку (вторая деревня Пешковых), сразу за Пчелкой, ещё с километров с пяток — и вот поворачиваем с большой дороги на Карповку. Я, кстати, так и не могу до сих пор привыкнуть к мерам длины до сих пор — аршины, версты… к мерам веса вроде приспособилась, а вот к длине — нет.
Село было большое, но богатством не поражало. Низкие мазаные хаты, соломенные крыши, плетни из хвороста. Куры, копающиеся в уличной пыли. Бегающие ребятишки в длинных рубашонках с хворостина и в руках, осторожно тявкающие кабысдохи из-за плетней. Велела Семке ехать осторожней, не приведи Господь, какое дитё попадет под колесо! Или курица. Семье убыток. Но мы проехали аккуратно, никого не зацепив.
