Почти в самом начале рядов расположились Пешковы. Да за прилавком стояли не они сами, а их приказчик и работники. Сами Пешковы стояли с внешней стороны рядов, оглядывались вокруг. Иван Аркадьевич — с лёгкой ленцой и равнодушием, сестрица Анна Аркадьевна- с любопытством, и явно порывалась пройти по рядам, поздороваться со знакомыми. Сама же почтенная маменька, Аполлинария Семёновна, осматривала ближайшие к ним прилавки с определенной долей ревности и зависти, и пренебрежительно кривила губы. Хотя, я начинаю подозревать, что это ее рабочее выражение лица.
Честно говоря, я немного недоумевала, почему помещики сами стоят за прилавками, вроде как господам неуместно. Но Наденька меня просветила насчёт местных реалий. Оказывается, так бывает лишь в первый день ярмарки, чтобы показать уважение покупателям, во второй день помещики собираются в одном из залов местного трактира, обсуждают свои новости, дела, мужчины выпивают, иногда изрядно, молодежь танцует, проходят ухаживания за возможными будущими невестами. Мне повезло — в связи с трауром я могла не принимать в этих развлечениях участия.
Я найду себе более интересные занятия, чем перебирание местных сплетней, в которых ничего не понимаю. А пока мы все находимся в нетерпении, ожидая покупателей. Надя от нервного напряжения даже, шепотом, попросила меня отрезать ей небольшой пластик копчёного бекона и кусочек хлеба. Призналась, смущаясь, что всегда что-то жует, когда нервничает.
С базарной площади начала доносится нехитрая музыка балалаек, скрип установленных качелей-каруселей, крики зазывал. Ярмарка началась.
Покупатели начали продвигаться ближе к нашим местам. Остановились возле прилавка Заварзиных, Надя принялась показывать товар, объяснять что-то, в общем, проявляла уважение. Ещё пара покупателей подошли и к нам. С недоумением уставились на горку коричневых яиц. Потом хозяйка спросила:
— Вы что же, красили яйца?
Пришлось объяснять, что это такие куры, несутся вот такими яйцами. Даже разбила одно, чтобы продемонстрировать, что скорлупа и изнутри коричневая. Купили пару десятков, соблазнившись крупным размером. Выбрали ещё небольшой кусок бекона, колобок масла. С удивлением посмотрели на расфасованные зелень и редис. Последний заинтересовал больше всего.
— Это что за овощ такой? И не репа и не морква?
— Это, уважаемые, редис, новый овощ из самой столицы семенами привезенный! Вот, попробуйте, салатик с ним!
Вера понятливо тут же протянула на дощечке пару кусочков хлеба, маленькую плошечку, размером с маленькую розеточку для варенья, куда положила ложку салата и пару щепочек для пробы. Дегустировали наш салат покупатели вдумчиво, осторожно. Потом мужчина сказал, что немного напоминает редьку, только не такую острую. Да и зелень со сметаной смягчают острый вкус. Купили по пучку зелени, редиса и маленький глечик сметаны. Потом женщина остановилась возле корзинок. Долго выбирала, выбрала себе круглое лукошко с крышкой.
Пошли и другие покупатели. Внимание привлекали и новый овощ, необычные яйца, копчёный бекон, цыплята. Брали все, но понемногу. Но вот пошли хозяева постоялых дворов и трактиров. Подошёл один такой и к нам. Вначале долго торговался с Наденькой за муку-крупчатку и солонину. Наконец, они пришли к некоему консенсусу, и трактирщик двинулся к моему прилавку. Потыкав пальцем в тушки цыплят, небрежно произнес:
— Заберу все, если дашь хорошую цену! В придачу могу взять твой мед и одну корзину яиц!
И с выжиданием уставился на меня. Поскольку мы заранее с управляющим высчитали и установили цены, вполне справедливые, то я легко озвучила их, причем на все. Никаких бесплатных бонусов! Трактирщик лениво назвал цену на цыплят вполовину меньше, причем получалось бы, что я этих птичек два месяца назад купила у Винникова себе в убыток. Я с улыбкой покачала головой, но спорить и портить себе настроение не стала. Не устраивает — пусть проходит дальше! Трактирщик не унимался.
— Что вы думаете, у вас будут покупать по такой цене? Да никто не купит! Ещё прибежите и будете уговаривать, чтобы я купил хоть как! Иначе пропадет товар.
Я вновь улыбнулась:
— Не пропадет, дома сами съедим!
Трактирщик, фыркнула пренебрежительно, двинулся далее. Увидел пакеты с порошком, остановился.
— Это что, тот самый порошок от старухи Салтыковой? Заверните пяток, сейчас мой работник заберёт!
Я сместилась к порошкам, мило поинтересовалась, какая фасовка по весу нужна и назвала цену. Трактирщик, казалось, потерял дар речи, выпучил глаза, открывал и закрывал рот. Наконец, смог проговорить:
— Эт чё, за деньгу, што ль? Так Салтычиха завсегда запросто так раздавала! Ишшо чего, не хватало, за деньги брать! Да пущщай хоть всех блохи закусают! Ежлив я за все деньги отдавать буду, дак и разорюсь вкрай!
Я невозмутимо ответила:
