Итак, в отличие от доброжелательной Запада, на своей родине Тургенев являлся объектом критики, порой очень жесткой. Касалась она главным образом его общественной позиции и идейного содержания его романов 60-х – 70-х годов. В качестве мировой знаменитости Тургенев тоже далеко не у всех вызывал чувство национальной гордости. Если на Западе:
<Людвиг> Пич – «первый фельетонист» Германии по определению самого Тургенева[182] – употребляет все ресурсы своего красноречивого пера, чтобы убедить немецкого читателя в том, что в эпоху обостряющегося в европейских странах национализма творческое содружество Тургенева и П. Виардо в Баден-Бадене служит примером того, как в стремлении к «прекрасной и чисто человеческой культуре» через воздействие искусства можно стать выше узких и односторонних национальных интересов [СУНДКВИСТ. C. 507],
– то в России такого рода активность писателя часто ставилась ему в упрек. В первую очередь это касается славянофилов и всякого рода традиционалистов, которые в своем противостоянии «либерально-демократическому принципу прогресса, основанному на логических схемах разума», старались «оспорить представления русских прогрессистов об особом, основанном на знаниях и науке устройстве Европы» [МУСИХИН. С. 72]. В русской критике начала ХХ в. высказывалось даже мнение, что два других русских классика, друзья молодости Тургенева, – Достоевский и Толстой,
более всего ненавидели в своем знаменитом собрате европейца. <…> с Достоевского было достаточно уже того, что Тургенев рядился в европейское платье и старался быть похожим на западного человека. <…> С виду удовлетворенный прогрессист, «постепеновец» Тургенев вызывал в нем чувство злобы и ненависти. Он мог бы повторить слова Толстого о Тургеневе «я ненавижу его демократические ляжки»… [ШЕСТОВ].
При этом как художника они оба его ставили очень высоко, не пытаясь оспорить общепризнанного факта, что Тургенев – «великий талант»: беллетрист, стоящий «выше всякой критики», всероссийская знаменитость и духовный авторитет, «представитель и выразитель, – по утверждению Николая Лескова [НОВ-СТРОГ. С. 102], – умственного и нравственного роста России». Особое недовольство в российском литературном обществе и соответственно – попреки, вызывало то обстоятельство, что тургенев в основном живет за границей. Вот, например, в каких выражениях, и с каким чувством друг Тургенева, поэт и живописец Яков Полонский, описывает в 1877 г. свое посещение в Париже театрального представления – с участием Полины Виардо[183], на котором присутствовал и Тургенев:
«И.С. Тургеневу (Туда, в Париж, где я когда-то…)»
