С огромным пиететом к имени Тургенева относился один из старейших русских символистов Константин Бальмонт, величавший его в свойственное ему выспоренной манере выражаться,
«первым поэтом русской прозы, равного которому доныне еще не было», «родным братом» и «полноправным наследником» А.С. Пушкина. И.С. Тургенев для К.Д. Бальмонта – «самый русский» прозаик, лучше других постигший «серебряный речной разлив родной нашей речи» и лучше других понявший «основные черты нашего народа и прихотливый ход нашей истории», равно как и «самый русский» поэт – А.С. Пушкин.
На чужбину, на Запад, по К.Д. Бальмонту, И.С. Тургенева откинули «русская грубость» и «русское кривопонимание», отчего писатель «всю жизнь томился этой разорванностью». И.С. Тургенев – «великан с серебряной головой» – занимает, уверен поэт, свое особое место как «лучший восхвалитель девического и женского лика», как «самый верный друг женщины».
Слова К. Д. Бальмонта об отношении И.С. Тургенева к христианству в контексте его мировоззренческих конфликтов с Ф.М. Достоевским и Л.Н. Толстым удивительным образом перекликаются с мнением Д.С. Мережковского: И.С. Тургенев с его кротостью, добротой, прямодушием, честностью, прощением обид, благородством, щедростью и любовью христианином был, и «неизмеримо больше», чем «два великие его сверстника» – Ф.М. Достоевский с его «демоническими христианскими порывами» и Л.Н. Толстой с «пресным поддельным буддийским христианством». Тургенев – художник, по К.Д. Бальмонту, – тот «глубокий колодец, в который глядится Бог…», <…> один из лучших художников русской прозы, который всю жизнь оставался поэтом [ТИШИНА (II). С. 75–77].
Писатель Марк Алданов в статье «При чтении Тургенева (несколько заметок)» провел компаративную параллель между ним и Александром Герценом. Как публицист Тургенев для Алданова «не бог весть какой», по сравнению с блестящим публицистом Герценом, однако «как большой художник и очень умный человек он видел и понимал многое такое, чего не видело и не понимало большинство его современников». Так, например, в письме Герцену от 13 (25) декабря 1867 Тургенев, по мнению Алданова, «наметил те пределы, в которые жизнь замкнет политику на очень долгие десятилетия», – то есть «самому себе предоставленный русский человек», свергнув старую власть в 1917 г., оказался в «глуши, тьме и тирании» первых лет установления советской власти. Однако «хваленая» писателем наука – по выражению Алданова – «в одной чрезвычайно ученой стране» не оказалась спасительным лекарством против этих трех признаков «старообрядчества». Значение Тургенева как беллетриста Алданов видит еще и в том, что он:
