Жид, Жидовин (польск. żyd, żydowin; чешск. žid; словенск. źid и т. д.) – славянская форма лат. judaeus и древнее русское народное название еврея, удержавшееся в русском законодательстве до конца 18 в.; название «жидовин» употребляется также в официальных документах 17 века. <…> Ж. как презрительное название – более позднего происхождения; оно возникло, когда вместе со средневековой религиозной письменностью в Московскую и Южную Русь проникло представление о еврее как о коварном, низком существе, что и отразилось в ряде пословиц и поговорок. В русской прогрессивной печати название Ж. исчезает начиная с воцарения Александра II, и когда в 1861 г. малороссийский журнал «Основа» стал употреблять название Ж., это вызвало в печати и обществе глубокое негодование; по этому поводу редакция выступила с ответом, объяснив, что Ж. в народном украинском представлении не имеет общего с бранным термином Ж. – Ныне употребление Ж. в украинской и русинской печати сделалось обычным. У других славянских народов Ж. до сих пор сохранился как народное название, хотя имеется и другой термин: евреин у болгар, starozakonny у поляков и т. д. – Ср.: Систематический указатель; Даль, Словарь русск. Языка [ЕЭБ-Э].
В общественно-политической публицистике тургеневской эпохи левые – народники, социалисты, либералы и иже с ними, пользовались только «официальным», нейтральным (и с некоторым оттенком уважительности) термином «еврей», а правые – православные клерикалы, националисты, консерваторы-охранители и др., «общенародным» и всегда в их устах неприязненным «жид». Вот, например, отрывок из стихотворения знаменитого «шестидесятника» – поэта-сатирика и революционного демократа Василия Курочкина, одного из самых популярных представителей резко критического, обличительного направления в русской поэзии 60–70-х гг.
Возвращаясь к анализу рассказа «Жид», отметим, что, на наш взгляд, Тургенев в описываемой им ситуации диалога генерала с корнетом сопоставляет поведение отнюдь не как столкновение «немца и русского»[248] – т. е. двух разных национальных характеров и культур, а в сугубо этическом плане, как конфликт между Законом и Благодатью. Просматривается здесь и еще одна линия – обвинения иудеев в адрес христиан, что они лишь декларируют, но в жизни не исполняют евангельский принцип всепрощения. Так, например, красавица Сара, дочь Гиршеля, проклинает палачей отца не как «русских», а как «христиан»:
– Так будьте же вы прокляты, – закричала она по-немецки, – прокляты, трижды прокляты, вы и весь ненавистный род ваш, проклятием Дафана и Авирона, проклятием бедности, бесплодия и насильственной, позорной смерти! Пускай же земля раскроется под вашими ногами, безбожники, безжалостные, кровожадные псы… [ТУР-ПСС. Т. 4. С. 123].
