В силу известного
<…> Поэт-дуэлист вводит соответствующий сюжет и в свои произведения: сразу вспоминаются пушкинские «Евгений Онегин», «Выстрел», «Капитанская дочка». Таков же и И.С. Тургенев, который, в отличие от Пушкина, более вращался в среде, чуждой дуэли: помещицы, словесники, разночинцы. Но всякий читатель поразится, сколь часто в его произведениях дело идет к дуэли, это один из самых устойчивых авторских мотивов. Значит, в сознании нашего поэта дуэль застряла как очень яркий образ, приобрела свойства устойчивого, но и подвижного стереотипа поведения.
Мог ли сочинитель дуэли Базарова и Павла Кирсанова в жизни обойтись без подобных эпизодов? Конечно же, нет. Более того, кто знает, возникла бы и эта дуэль в самом известном его романе, если бы именно в дни работы над «Отцами и детьми» не произошел конфликт с Л.Н. Толстым – 27 мая 1861 г. в имении А. А. Фета, из чьих воспоминаний вырастает вся ситуация, закрепленная и в письмах ее участников. Вообще завершение «Отцов и детей» и их первая публикация шли под знаком дуэли с будущим автором «Войны и мира»: конфликт 27 мая имел свое продолжение, ряд несостыковок и интриг, в результате чего он разрешился лишь осенью того же года. К счастью, все разъяснилось, но писатели прервали дружеские отношения, возобновившиеся лишь незадолго до кончины И.С. Тургенева <…>.
Ради восстановления колорита отметим, что в этом эпизоде было два вызова: сначала Толстой посылает вызов Тургеневу, не удовлетворившись его устным извинением за прямую угрозу в духе Кирсанова с его палкой, а затем осенью уже сам Тургенев вызывал Толстого, узнав о распространении неких списков, якобы распущенных Толстым. Таков накал страстей, не приведший к поединку, но окрасивший все завершение работы над «Отцами и детьми».
Пристрастная в своих воспоминаниях А.Я. Панаева сообщила о едва ли бывшем эпизоде дуэли между Толстым и Тургеневым в Париже весной 1857 г.: «Знаешь ли, Некрасов, какую штуку выкинул сейчас со мною Толстой? Он сделал мне вызов. – Если бы даже был самый серьезный предлог, то вам стреляться невозможно! – дрожащим голосом сказал Некрасов» [И.С.Т.-ВВСОВ. Т. И. С. 151]. Якобы стараниями Некрасова инцидент был исчерпан, но все это лишь панаевская легенда, впрочем, подтверждающая наше наблюдение о некоем дуэльном ореоле вокруг Тургенева.
<…> Готовность поэта к дуэли подчеркивает в мемуарах и Е.Я. Колбасин, литератор из «Современника», ездивший вместе с Тургеневым в Лондон летом 1859 г.: «Выпрямился и, не говоря ни слова, со всего размаха ударил кулаком в грудь джентльмена в бархатном плаще так сильно, что тот отшатнулся назад. <…> достал из кармана свою карточку с адресом и сунул ему в руку. “Завтра явится к вам секундант от этого господина”, – сказал я Тургеневу. “Не бойтесь, не явится, англичанину пока не дашь в зубы, до тех пор он не уважает вас”» [Тургенев: ИИ, 26]. Типичный
Говоря в письме Толстому о том, что <дуэлянтство –
