что истина есть такое суждение, которое содержит в себе и предел всех отменений его, или, иначе, истина есть суждение само-противоречивое [ФЛОРЕНСКИЙ. С. 147].
Знакомство Тургенева с Достоевским состоялось в ноябре 1845 г. в кружке Белинского. Достоевскому исполнилось 25 лет и, в тот год он был опьянен успехом, который выпал на его долю после публикации в «Петербургском сборнике» Николая Некрасова романа «Бедные люди» (1846), написанного им в 1844–1845 годах. Тургенев был старше Достоевского всего на три года, но к этому времени уже, что называется, «имел имя» на российской литературной сцене. О возникшей между ними с первой встречи симпатии Федор Достоевский писал 16 ноября 1845 г. своему брату Николаю:
Ну, брат, никогда, я думаю, слава моя не дойдет до такой апогеи, как теперь. Всюду почтение неимоверное, любопытство насчет меня страшное. Я познакомился с бездной народу самого порядочного. <…> Все меня принимают как чудо. Я не могу даже раскрыть рта, чтобы во всех углах не повторяли, что Достоев<ский> то-то сказал, Достоев<ский> то-то хочет делать. Белинский любит меня как нельзя более. На днях воротился из Парижа поэт Тургенев[282] (ты, верно, слыхал) и с первого раза привязался ко мне такою привязанностию, такою дружбой, что Белинский объясняет ее тем, что Тургенев влюбился в меня. Тургенев с первого раза привязался ко мне такою привязанностию, такою дружбой, что Белинский объясняет ее тем, что Тургенев влюбился в меня. Но, брат, что это за человек? Я тоже едва ль не влюбился в него. Поэт, талант, аристократ, красавец, богач, умен, образован, 25 лет <Тургеневу было уже 27 лет –
Достоевский явно с большим пиететом воспринимал в то время лирику Тургенева, поскольку ставит эпиграфом к своей повести «Белые ночи» последние строки из тургеневского стихотворения «Цветок»:
Само это стихотворение может служить образным выражением их личных отношений. В первые месяцы знакомства Тургенева и Достоевского вполне можно было назвать «добрыми друзьями», однако вскоре характер их дружбы стал иной. Произошло это из-за свойственной Тургеневу насмешливости, манеры иронического подтрунивания над находящимися с ним в близких отношениях людьми. В своих воспоминаниях французский генерал Батист Фори (1917) пишет:
Тургенева обычно представляют себе «исполненным добродушия и юмора, наивности и простоты». Что он был и прост, и добродушен – в этом не может быть никакого сомнения; но он часто бывал насмешлив, и его истинная благожелательность не была лишена некоторой язвительности [И.С.Т.-ВВСОВ. Т. 2. С. 279].
