В самом начале, как только что я приехал в Баден, на другой же день я встретил в воксале Гончарова. Как конфузился меня вначале Иван Александрович. Этот статский или действительный статский советник[305] тоже поигрывал. Но так оказалось, что скрыться нельзя, а к тому же я сам играю с слишком грубою откровенностию, то он и перестал от меня скрываться. Играл он с лихорадочным жаром (в маленькую, на серебро), играл все 2 недели, которые прожил в Бадене, и, кажется, значительно проигрался. Но дай Бог ему здоровья, милому человеку: когда я проигрался дотла (а он видел в моих руках много золота) он дал мне, по просьбе моей, 60 франков взаймы. Осуждал он, должно быть, меня ужасно: «Зачем я всё проиграл, а не половину, как он?» [ДФМ-ПСС. Т. 28. Кн. 2. С. 208–210] [306].
Проигравшись, Достоевский вынужден был повсюду, у кого мог, одалживать деньги на жизнь. Ссудил ему 50 талеров (вместо испрошенных 100) и Тургенев, по случаю чего Достоевский послал ему благодарственное письмо:
20/8 августа 1865 г. (Висбаден)
Благодарю Вас, добрейший Иван Сергеевич, за Вашу присылку 50 та леров. Хоть и не помогли они мне радикально, но все-таки очень помогли. Надеюсь, скоро возвратить Вам. Благодарю Вас за пожелания, но они отчасти не удобоисполнимы для меня. Да к тому-же я простудился вероятно еще в вагоне, и с самого Берлина чувствую себя каждый день в лихорадке. Во всяком случае надеюсь весьма скоро с Вами увидеться. А покамест искренно жму
Вашу руку и пребываю
Ваш весь
Ф. Достоевский [ДФМ-ПСС. Т. 28. Кн. 2. С. 129].
Потому саркастическое изображение Тургеневым баден-баденских игроков из числа русских туристов в увидевшем только что свет романе «Дым», несомненно, было воспринято им тогда крайне болезненно. Возможно даже, что он увидел в этом очередную «шутку» Тургенева в его адрес. Все предыдущие произведения Тургенева Достоевский встречал на ура, более того, выпрашивал у него новые работы, желая видеть именитого писателя в числе авторов своего журнала «Эпоха». Даже размежевавшись с Тургеневым на идейном поле и прервав после баден-баденовской ссоры с ним личные отношения, он продолжал восторгаться его ранними произведениями. Если обратиться к черновикам «Дневника писателя» за 1876 г., то там мы найдем свидетельство о том, с каким восторгом Достоевский отзывается «Дворянском гнезде», не забывая, в тоже время лягнуть его автора за «Дым» за «с любовью нарисованный» им образ Потугина, мировоззрение которого он, несмотря на очевидную несостоятельность такого рода мнения, приписывал Тургеневу:
