Как уже отмечалось, в середине ХIХ века популярными становятся различного рода «расовые» теории. В трудах основоположников расового антисемитизма – Прудона, де Лагарда, Вагнера, Марра, а в конце ХIХ в. – Х.С. Чемберлена, еврейский народ однозначно классифицировался как «вредная раса». Расовый подход можно проследить в крических высказываниях о евреях и «еврейском вопросе» у Федора Достоевского, см. об этом в [УРАЛ-МОНД]. Не сохранилось никаких документальных свидетельств, подтверждающих знакомство Тургенева с трудами означенных мыслителей. Говорить о том, что он в какой-то степени находился под впечатлением их идей, можно лишь опосредованно.
В конце 1870-х годов, когда Тургеневу оставалось жить уже совсем немного, он делает набросок так называемой «Новой повести». Она так и не получила названия, он не успел ее написать. <…> он рисует генеалогическое древо главной героини этой новой повести, которую зовут Сабина. Из этого генеалогического древа видно, что происхождение у героини очень сложное. В ней смешана разная кровь – русская, итальянская, французская. И рядом с этим древом Тургенев производит математические подсчеты. Он записывает в процентах, сколько какой крови есть у героини. Оказывается, и он это записывает, что у нее 50 % русской крови, 25 % французской крови, 25 % итальянской крови. Биологическая основа вот такого расчета Тургенева совершенно очевидна. <…> в 1870-е годы <…> когда Тургенев создает вот этот набросок, генетическая теория наследственности уже вовсю циркулирует в публичном пространстве, <…> базовые законы наследственности и генетики уже открыты[405] [ВДОВИН А. (II)-(5)].
Однако по эпистолярию Тургенева невозможно насколько глубоко он был знаком с современными ему исследованиями в этой области. Скорее всего, достаточно поверхностно, и это обстоятельство, говоря о национальной характерологии Тургенев, следует учитывать в первую очередь. Несомненным здесь является лишь тот факт, что в своих представлениях о «нациях» и «народах» Тургенев во многом опирается на европейскую литературную традицию и русское культурное мифотворчество. При этом
национальные, этнические характеристики и образы русских, немцев, евреев или поляков у <него>, как правило, многослойны и неоднозначны. Редко можно встретить в прозе Тургенева какого-то немца или какого-то еврея, который окрашен только белой краской или только черной. Это крайне редкий случай, в отличие, скажем, от Достоевского, у которого если в тексте появляется еврей или поляк, то на 90 % этот персонаж будет окрашен какой-то негативной, черной краской. У Тургенева это не так. У Тургенева всегда есть, конечно, ирония повествователя или какого-то героя, который высказывается об этничности персонажа, но некоторая авторская позиция все-таки постоянно нейтрализует эту однозначность [ВДОВИН А. (II)-(5)].
Как уже отмечалось выше,
