А чрезвычайные происшествия в городе имели место. В одном случае кто‑то из кавалеристов и пехотинцев позарился на барахлишко и основательно потрусил ростовский ломбард, чем создал почву для нездоровых разговоров обывателей, в другом случае кто‑то из командиров с ходу увлекся смазливой бабенкой и едва унес ноги из при
тона, в который она заманила, в третьем — кто‑то пустился в барышничество казенным имуществом. Пребывание в большом городе вызывало у отдельных неустойчивых людей всякого рода соблазны.
Увидевшись со своим знакомцем Простягиным, Украинский спросил, что нового у кавалеристов. Чубатый конник в короткой венгерке с опушенным воротником, при сабле и нагане, досадливо сплюнул под ноги, отрезал, как бритвой:
— В нашей‑то Кубанской кавбригаде дела вроде неплохие. А вот что делается в остальной коннице, никак не пойму.
— Что ты имеешь в виду?
— Да так… Нехорошие слухи идут.
Комэск рассказал Украинскому, что приостановка в наступлении произошла не только из‑за слякотной погоды, отсутствия переправ через Дон, затопления водой обширного займища в районе Батайска. Возникла другая, негласная, но веская причина. Сводя счеты с одним из организаторов красной конницы, командиром Сводного конного корпуса Б. М. Думенко, блестяще проявившим себя особенно при освобождении Лихой, Миллерово, Новочеркасска, Троцкий и его подручные вовлекли в писанину наветов на комкора видных военачальников. Не получив от большинства из них достаточно определенных «показаний», председатель РВСР и им самим пригрозил суровым разбирательством и наказаниями. Можно ли в такой обстановке продолжать успешное наступление! Оттого и застопорилось продвижение войск.
На оперативных совещаниях в штабе 33–й дивизии Украинский неоднократно улавливал тревогу в словах ее командира М. К. Левандовского:
— Да, что‑то мы сбавили темп. А Кубань‑то рядом.
За восемь месяцев почти непрерывных боевых действий дивизия понесла немало потерь убитыми и ранеными. В ее ряды влилось большое число новичков, коренных кубанцев едва ли насчитывалась половина. И тем не менее по духу, по настрою она оставалась Кубанской! В сердцах ее воинов горело страстное желание быстрее разделаться с врагом, освободить от него богатый южный край.
Наконец, на исходе февраля лавина красных войск перешла в решительное наступление. Войдя в состав девятой армии, 33–я Кубанская держала курс на Кисляковс — кую — Крыловскую — Медведовскую — Екатеринодар. Но прежде, чем выйти на кубанский оперативный простор, ей пришлось в жестоких боях прорывать оборону противника у южных донских станиц Старочеркасской, Манычской, Кагальницкой, Злодейской, Глебовской, где она во взаимодействии с Первой конной и другими красными войсками нанесла мощный удар по марковской и другим дивизиям белых.
В те дни Иван Украинский свои многочисленные обязанности выполнял с особым командирским рвением. Он ежедневно посылал нарочных в политотдел дивизии за газетами, а получив их, без промедления организовывал коллективные читки во взводах.
— Нам всем надо знать, как вызволяется Кубань от белой нечисти, — внушал он своим подчиненным. — Где и как идут наши красные войска.
С 1918 года сохранилась у Ивана Митрофановича подробная карта Кубанской области. Теперь он регулярно наносил на нее обстановку, отмечал отбитые у врага города и станицы Кубани, а потом вывешивал для всеобщего обозрения. И делал он это в любых условиях — на стоянках и на маршах. Как и все воины, арттранспортники были страшно измотаны весенним бездорожьем. Но это нисколько не снижало их интерес к происходящим событиям. Они до того привыкли к инициативе своего команди- ра — комиссара, что если вдруг по какой‑нибудь причине тот задерживался с вывешиванием карты, они ему напоминали:
— Покажите, товарищ командир, куда удрапали беляки.
На карте большая красная стрела от Батайска через
Кущевскую — Белую Глину — Усть — Лабинскую тянулась к Майкопу. То железной поступью шла буденновская конница. Две другие стрелы обозначали движение 8–й и 9–й армий на Екатеринодар и Новороссийск. С севера сюда же нацеливала свои клинья 10–я армия, а с востока, по территории национальных областей Северного Кавказа и Ставрополья на просторы Кубани выходила воссозданная 11–я армия.
Красная Армия на своих штыках несла радостную весну освобождения. Вдохновленные ее успехами кубанские партизаны и подпольщики развили небывалую активность, парализуя весь тыл деникинских армий. В те первые яркие мартовские деньки пролетарии Кубани, натерпевшиеся горьких мытарств в период господства деникинщины,
с ликованием выходили встречать красноармейцев, политработников и командиров — своих дорогих освободителей.
К 12 марта 33–я дивизия заняла станицы Новопласту- новскую, Батуринскую, Новокорсунскую, Дядьковскую. Спустя четыре дня она находилась у ворот Екатеринодара — в станице Новотатаровской. После шестичасового боя захватила здесь у противника много пленных, орудий, пулеметов и других трофеев.
