Поднялись мы в небольшую, захламлённую разными ненужными вещами, каморку на чердаке. Убранство - дырявый, с торчащеим из прорех сеном, матрас на полу. Вместо подушки старый ватник. Я, не разуваясь, бухнулся на это царское ложе. Если честно, спать хотелось не сильно - вполне можно перетерпеть. Был нужен повод, чтобы выбраться из-за стола; пьянка могла затянуться до утра. Что я, друзей-приятелей не знаю?
И врать надоело, а друзьям тем более ни к чему, только за столом от расспросов никуда не денешься. Конечно, в этих парнях я нисколечко не сомневаюсь. Я и в Сашке не сомневался...
Лёжа на матрасе, я спокойно рассказывал единственному человеку, которому полностью, до конца, верил, что со мной произошло.
- Видно, пришли подлые времена, - выслушав меня, сказала Ольга. - Всё наизнанку. Барачники назвали себя ментами, вместо Захара теперь Пасюк! Понимаешь? В милиции - бандиты! Ментов больше, а порядка меньше, потому что такой мент хуже бандюка, он и сам беспредельничает, и дружков барачных покрывает. А те и рады. Обнаглели! Да людей от ментов спасать надо! Такая ерунда, Олег, у нас приключилась. А Сашка, конечно, сволочь.
Ольга махнула рукой.
- Не переживай, - сказал я, - наверное, как-то утрясётся.
Хотя понимал - не утрясётся. Степана утром повесят в назидание тем, кто ещё не осознал, что новый порядок - всерьёз и надолго. То есть, со временем как-то наладится, но до тех пор ещё дожить надо.
- Представляешь, - Ольга невесело улыбнулась, - Пасюк хочет, чтобы мы вкалывали на свинофермах. Мол, теперь начинается другая жизнь, всё будет по справедливости. Говорит - раньше менты кровь народную пили. У новой власти доверия к бывшим нет. Хотите жрать - работайте, и скажите спасибо, что прошлые грехи вам не припомнили. А не хотите - воля ваша, подыхайте с голодухи. Как будто я больше ни на что не гожусь - кроме как за свиньями убирать! А кушать хочется. Ещё немного, и соглашусь подтирать свиные задницы. Такие дела, братишка.
- Неважные у вас дела, - согласился я. - Как хочешь, сестрёнка, а мне в Посёлке делать нечего. Завтра с рассветом только меня и видели. Найду Хозяина с Захаром, и рванём к эшелону. Пойдёшь со мной?
- А смысл? Не велика разница - здесь пропадать, или в лесу.
- Я предложил, а ты решай. А смысл такой, что если мы попадём к эшелону, и с голода не помрём, и Пасюкова, как пить дать, прижучим. По крайней мере, будет у нас шансик. Ещё бы народец собрать, человек десять...
- Это, как раз, не проблема, - сказала Ольга. - С десяток я тебе хоть сейчас приведу, если не врёшь насчёт шансов. Но как мы из Посёлка выберемся?
- Авось получится. Уж в этом Клыков должен помочь. Зря я, что ли, ему патроны обещал? Перед рассветом и выйдём. Слушай, как дела у Кати? У меня для неё подарок.
- У Кати... ты молодец, конечно, что не забыл... знаешь, у Кати хорошо дела, - погрустнела Ольга, а я спохватился, что про сестричку и не вспомнил, хоть бы баночку кофе принёс, свинья такая, хоть бы пакетик чая - не надорвался бы. Я стал рыться в рюкзаке, да, как назло, из той мелочёвки, что тайком набрал в эшелоне, кроме приготовленной для Катюшки шоколадки, остались только сигареты. Что ж, так будет правильно.
Ольга взяла шоколадку, и равнодушно положила в карман, но от меня не скрылось, что глаза у неё засверкали, а в уголках губ промелькнула улыбка. Сестрёнка сказала:
- Спасибо, Олежка. Никогда не пробовала. Может, в детстве, но вкус давно позабыла. А Катю ты не тревожь, устала она. В больнице дел невпроворот. Оно ведь как? Теперь всё по справедливому устроено! Хозяин заботится, чтобы каждому воздавалось по делам его, проверяет, что из этого получится. Вытяжку хмель-дурмана больше не выдают. Если надо - купи, здоровье денег стоит. Нет денег - пусть родственники заплатят. Нет родственников - бери в долг. Отработаешь за Оградой, или в свинарниках - расплатишься. Если не можешь работать - и прока с тебя никакого! Правда, справедливо? Только не спешат люди платить, большинству и расплатиться-то нечем, потому и больница переполнена! Доктора с ног валятся, но чем тут поможешь?
Я сел. Стало тошно и мерзко. Выходит, Сашкины рассуждения - не простое балабольство. Решился Комитет Спасения. Воплотил в жизнь. Такой вот способ борьбы с, якобы, надвигающимся голодом. Можешь заработать на жизнь - живи, можешь купить еду - жуй. Справедливо, не поспоришь. И решает проблему лишних ртов. Никто и не обещал, что реформы понравятся всем.
- Это что же, - спросил я, - и тётя Лена тоже?
- Ты, Олег, за маму не волнуйся. Я за ней присмотрю. Тем, за кого некому заступиться, гораздо хуже.
- Да уж. Какая же дрянь здесь творится!
- Остынь. Сейчас ты ничего не изменишь.
- Не изменю. Хотя, может быть... - я достал из кармана пакетик. Вот они и пригодились. - Такие сейчас в ходу? Отдай, кому надо, пусть купит для людей лекарства. Всем не хватит, но всё же... сделаешь?
Ольга осторожно извлёкла потрёпанную, с расплывшимся по краю рисунком, бумажку. При виде тысчонки она удивлённо присвистнула.
- Я мигом, - сказала она, - Сама займусь. А ты ложись, братишка.
День девятый