Разболелась ладонь. Не было времени серьёзно заняться порезами. Архип обработал рану, но, пока я готовил огневую точку, повязка растрепалась, под неё набилась грязь, и всё это теперь сочилось сукровицей. Ноющая боль раздражала, и, в то же время, помогала отвлечься.
Ночью было не до сна: я искал в развалинах окрестных домов брёвна, доски, кирпичи - всё, что могло бы пригодиться для сооружения баррикад. После того, как мы укрепили расположенные близ околицы избы, Клыков разрешил немного передохнуть.
И вот мы лежим на чердаке старого дома, готовые к встрече гостей, если у них хватит наглости прийти. Неритмичная дробь дождевых капель по металлическому карнизу нагоняет дрёму, глаза будто запорошило песком...
- Хорош кемарить, смотри, - вернул меня к действительности негромкий голос. Я вскинулся, и понял: уже рассвело, а по железке, не таясь, движется ватага в два десятка человек, и тот, что идёт чуть сбоку и позади, Сашка Зуб, собственной персоной. Долетели громкие голоса, похоже, барачники для храбрости выпили, некоторых изрядно мотает. Я потянулся за автоматом.
- Обожди, мы сами, - Серёга легонько хлопнул меня по плечу, а Клыков приник к пулемёту, и приказал себе:
- А-а-гонь.
Коротко грохотнуло. Барачники заметались, кто-то застыл на месте, кто-то бросился в кусты. Клыков закричал:
- Я предупредил! Больше шутить не буду! Кто спрятался, выходи, всё равно я вас вижу! Оружие на землю, и сюда по одному!
Барачники не послушались. Один пальнул, второй подхватил, и уже все ошалело лупят в белый свет. Нам что? Мы в укрытии, а всё ж глухие шлепки впивающихся в деревянные стены и мешки с землёй пуль изрядно мотают и без того растревоженные нервы. Дружинники стреляют в ответ, я тоже, не целясь, палю в сторону пришлых, и через несколько секунд воевать становится не с кем. Барачники резво прячутся в кустах и за деревьями.
Троим не повезло, разметались в траве недалеко от железки. Может, ещё живы, бедолаги, помочь бы им, но дружки урок усвоили, не хотят подставляться; схоронились, стараются не отсвечивать. Пусть посидят, им там холодно и сыро. Только это не мои проблемы, мне на чердаке тепло и сухо, а сверху открывается прекрасный вид. А вижу я, что из кустов высунули палку, с привязанной к ней грязной тряпицей. Похоже, вняли умному совету Клыкова, надумали сдаваться.
- Выходи! - закричал Клыков. - И, это. Хенде хох! Руки подымай, говорю.
Из кустов на карачках выполз Слега. Он встал, и, обтерев ладони о штаны, послушно задрал руки.
- Сюда иди! - позвал Клыков.
Барачник неуверенно, то и дело оглядываясь, подковылял к дому.
- Чего хотел-то?
- Надо бы переговорить! - заявил Слега.
- Поболтать я завсегда готов, - согласился Клыков. - С кем говорить-то, с тобой, что ли?
- Нашему командиру нужен Олег! - сказал барачник.
- Зачем ему Олег? Здесь я командую!
- И командуй себе. У нас в отряде пока ментяра за главного, - Слега поморщился, будто надкусил дикое яблочко, а оно оказалось не только кислым, но и с червяком внутри, - и ты ему на фиг не нужен, а нужен ему Олег. Если хотите решить дело по-хорошему, пусть выходит. Зуб обещает его не трогать. Надо бы попробовать договориться, а если не получится, тогда уж будем решать, мочить друг друга дальше, или разойтись в разные стороны.
Выдержав паузу, Клыков сказал:
- Ладно, пусть приходит без оружия, и чтобы руки над головой. Заметим неладное - стреляем. Если начнёте первыми - всех положим, это я обещаю.
Слега ушёл. Я спустился с чердака в дом, там ждал Степан.
- Ну, что? - усмехнулся он, - хочешь поболтать со старым дружком?
- Не хочу, - угрюмо сказал я, - но договариваться надо. Не нравится мне по своим стрелять.
- И давно бандюки тебе своими стали? - зло спросил Клыков. Спустившись вслед за мной, он привалился плечом к стене. - Они своими никогда и не были. Ты уж извини, Ренат, не про тебя это. И, понятно, не про тебя, Стёпа. Давние дела не в счёт - и среди моих парней многие через зону прошли, сейчас я за каждого из них пасть порву. А я про тех, кого в смутное время позабыл к стенке поставить. Разбойничали они в лесах, а как прижало, к нам прибежали. Хозяин их принял, а они хоть и жили рядом, как были чужими, так чужими и остались. Сейчас, вот, силу почуяли, значит, надо окорачивать. Зря Хозяин с ними церемонился. Доцеремонился, блин! Стёпа, ты должен знать, где теперь Хозяин.
- Где, где, в... одном месте, - нехотя ответил Степан. - Я знаю, где. С этими разберёмся, и найдём. Значит, слушай меня, Олег, если даже Зуб что-то дельное предложат, сразу-то не соглашайся. Обсуждать будем.
А выглядит Сашка не очень: поник, спрятал руки за спину, одежда, напитавшись дождём, потемнела. Мокрые волосы прилипли к голове, и стала видна обычно едва заметная плешь.
- Привет, - Зуб, наконец, посмотрел на меня и неуверенно протянул руку.
- Чего хотел-то? - спросил я, не ответив на приветствие.
- Ладно, - вздохнул Сашка. - Друзьями нам больше не быть, может, хотя бы врагами не станем... По крайней мере, с тобой мне делить нечего.
- Говори, если есть, что, - нарочито грубо прервал я.