19 сентября был обычный день. Голубело небо, во все цвета радуги одевались леса. Глядя на эту красоту, не хотелось верить, что идет война и где-то гремят бои и гибнут люди.
В полдень я выбрал сеть из воды, но ни одной рыбешки там не оказалось. Плохо она ловится осенью. А так хотелось покормить раненых свежей ароматной ухой. С досадой бросил сеть в кусты. Подошли Половков и Кузяков с винтовками и патронами, взятыми из тайника. Накануне договорились с Костоусовым, что он покажет нам правила неполной разборки и сборки винтовки, а также пристрелки ее.
Вскоре на условленное место на берег Каречно пришел и Костоусов.
— Не будем терять времени зря, начнем, — бодро проговорил он.
За разборкой и сборкой винтовки время летело незаметно.
— А средняя точка попадания определяется так, — начал Костоусов и умолк на полуслове. — Что это?
Лесная тишина вдруг нарушилась натужным воем и гулом множества проходивших автомашин. Все разом обернулись к дороге, закрытой от нас кустарником.
— Что за напасть? Откуда здесь фашисты? — с тревогой прошептал Костоусов.
О происшедшем мы узнали на следующий день. Гитлеровцы, обеспокоенные смелыми действиями отряда имени В. П. Чкалова, предприняли против партизан карательную экспедицию. Двумя колоннами, одна из Дретуни через Краснополье (к этому времени гитлеровцы навели на Дриссе наплавной мост), другая из Полоцка через Россоны, вышли в направлении на Заборье. Здесь и соединились во второй половине дня. Штаб карателей обосновался в нашей школе. Отсюда они двинули свои подразделения в сторону хутора Паромки, где базировался отряд имени В. П. Чкалова.
Колонны велосипедистов и мотоциклистов, крытых автомашин — фургонов с прицепами — в сопровождении четырех танков пошли по проселочным и лесным дорогам. Небольшие группы карателей, немного приотстав, бегали по дворам колхозников, хватая все, что попадалось под руки: яйца, масло, молоко, кур, гусей, вышитые полотенца и другие вещи.
Степан Поплетеев, заметив движение карателей по большаку, вывел коня из огорода и напрямую лесными тропами ускакал к партизанам. Возле деревни Баканиха, когда силы у лошади иссякли, Степан встретил Василия Медведева. Тот подхватил эстафету. На свежем коне ему удалось упредить карателей и сообщить партизанам о надвигавшейся беде.
Волна за волной катился по дороге надсадный рев моторов, рождавших многоголосое эхо в лесу. Затем наступила тишина. Послышалась немецкая речь, и на противоположном, северном, берегу озера, у купальни, появилось трое карателей. Один из них нес в руках корзину. Они остановились, поставили на землю корзину и, взявшись за руки, стали плясать. Потом двое уселись на траву, а третий зашел в озеро, нагнулся, набрал руками воды в рот и стал шумно полоскать горло. В лесу каждый звук слышался отчетливо. Затем все трое стали пить яйца, вынимая их из корзины.
— Ах, до чего обнаглели! — простонал Костоусов.
У него нервно задергалась щека. Скрипнув зубами, он
тихо скомандовал:
— Заряжай!
Мы заклацали затворами, досылая патроны в патронники.
— Тише! — прошептал Костоусов. — Приготовиться. Огонь!
Мы открыли стрельбу по гитлеровцам, торопливо перезаряжая винтовки. Вокруг зазвенело от выстрелов, многократно усиленных эхом. Синеватый пороховой дым стал стлаться над водой. Вдруг за озером в направлении деревни Мамоли громыхнул страшной силы взрыв, от которого, казалось, зашатался лес. А за ним — второй, но уже где-то у деревни Авсюково.
Затем воцарилась тишина. Первые секунды мы лежали оглушенные, плохо соображая, что произошло. Противник, до которого было не более 150 метров, почему-то молчал. Первым опомнился Костоусов.
— Бегом к дороге! Посмотрите, есть ли там гитлеровцы.
Мы вскочили и с винтовками в руках побежали узенькой береговой тропой к проселочной дороге. В ольшанике залегли. Вслед за нами пришел Костоусов.
— Ну что? — спросил он, тяжело дыша и опускаясь рядом с нами на землю.
Мы внимательно вглядывались в полосу дороги. Едкий удушливый дым от выхлопных газов автомашин и легкие облачка пыли остались висеть над дорогой. Слабый ветерок нес их на обочину, покрывая ольшаник тонким серым слоем.
— Видимо, все машины прошли на Мамоли, позади никого нет, — высказал догадку я.
Понаблюдав некоторое время за дорогой, Костоусов распорядился:
— Надо убрать трупы и скорее уходить отсюда.
Осторожно подбираемся к купальне и выглядываем из-за деревьев. На траве лежат убитые гитлеровцы в серо-зеленых мундирах. Возле них оружие и снаряжение: автомат и два карабина, пилотки, стальные каски, ранцы, ремни с подсумками, фляжки, обтянутые серым сукном, перевернутая корзина с яйцами и скорлупа, разбросанная вокруг.
Я с ужасом смотрел на первых убитых нами людей. Нас никто не учил убивать. С детства нам прививали уважительное отношение к людям. И родители, и школа, и вся наша система давали уроки честности, отзывчивости и доброты. А теперь вот пришлось убивать. Утешила мысль: «Это — фашисты, они пришли нас уничтожать, а потому полагается их истреблять».
Трупы завалили хворостом и корягами. Обвели взглядом берег. Никаких следов от убитых не осталось.