— Не верьте этой лжи. Действительно идут тяжелые бои на всех направлениях. Ленинград и Москва стоят и стоять будут, как бы гитлеровцы ни тужились. Тяжелая борьба предстоит и нам, ребята, — продолжал он, — подготовиться к ней надо основательно. Оружие собирайте и прячьте, помогайте окруженцам и партизанам, но будьте осторожны, не зарывайтесь.
В. В. Петраченко проживал нелегально в деревне Мамоли. Закинув пиджак за плечо, еле приметными тропами ходил он, посланец партии, от селения к селению, нес людям слова правды о происходивших событиях, создавал и инструктировал подпольные патриотические группы. Как добрый пахарь бросал зерна в благодатную почву. Его усилия не пропали даром. К концу августа он уже сформировал Заборскую подпольную партийно-комсомольскую организацию и возглавил ее.
Пятистенный дом кузнеца И. Н. Поплетеева стоял на тихой западной окраине Покотино — деревеньки из десяти дворов, утопавшей в тени густых садов. Семья у кузнеца небольшая — сам Иван Николаевич, жена Марфа Карловна, дочь Антонина (сын Иван находился на фронте). Кузнеца хорошо знали жители многих деревень и ши к нему за помощью: подковать коня, натянуть обод на колесо, заменить лемех у плуга. Вечерами в доме было людно. Собиралась молодежь. Звучали гитара и мандолина. Обычная деревенская вечеринка. Так казалось непосвященным. На самом же деле здесь находилась явочная квартира Покотинской партийно-комсомольской патриотической группы, в которую входили Яков Каган — работник райисполкома из Россон, приехавший с семьей на жительство к отцу жены, Антонина, Нина и Татьяна Поплетеевы, Анна Петраченко — учительница младших классов из соседней деревни Локти.
Формально не состоя в этой группе, мы со Степаном Пoплетеевым тем не менее являлись верными помощниками у девчат, действовали с ними рука об руку. Редко какое начатое ими дело обходилось без нашего участия и помощи. Секретов у них от нас не было. Да и какие могли быть секреты, когда Нина и Татьяна — родные сестры Степана. Узы родства связывали меня с Антониной Поплетеевой. При этом (чего греха таить), несмотря на разницу в возрасте, мы со Степаном считали себя сильнее, ибо имели оружие и неплохо владели им.
Группа всеми доступными средствами разоблачала фашистскую ложь, оказывала помощь военнослужащим, выходившим из окружения, а позднее партизанам, выполняла задания Россонского подпольного райкома партии.
Действовали и другие подпольные группы. Деревни Покотино, Локти, Авсюково и Заборье — соседи. Молодежь этих населенных пунктов объединяла добрая, давняя дружба, трудовое соревнование. И теперь мы работали в подполье вместе. В Авсюково-Заборскую партийно-комсомольскую патриотическую группу входили Иван Лопатко (его избрали комсоргом), Александр Титов, Георгий, Евгения и Валентина Ворохобовы, Михаил и Иван Герасимовичи, Михаил Иванов. Соседи первыми установили связь с партизанским отрядом имени В. П. Чкалова, который состоял из военнослужащих, оказавшихся в окружении. Командовал отрядом политрук Сергей Дмитриевич Пенкин. Мне он запомнился тем, что, не страшась гитлеровцев, появлялся в деревнях в форме политработника Красной Армии. В орлином взгляде угадывалась большая сила воли и храбрость, непоколебимая вера в нашу победу.
Отряд базировался на стыке Россонского и Невельского районов. Опираясь на поддержку и помощь подпольных групп и местного населения, усиливал удары по врагу, выводил из строя мосты на шоссейной дороге Россоны — Невель, уничтожал живую силу противника, его заготовительные и сепараторные пункты, линии связи и другие военные объекты.
1 сентября 1941 года на связь с подпольщиками в Покотино прибыла группа комсомольцев отряда во главе с комсоргом Вугманом. Их привел Яков Каган. Мне и моему другу Степану Поплетееву посчастливилось присутствовать на встрече с партизанами, почувствовать себя причастными к большому делу. Мы договорились об оказании помощи партизанам разведкой, о способах оповещения их в случае опасности. Антонина Поплетеева вызвалась установить связь со знакомыми девчатами, проживавшими на станции Дретунь, где размещался фашистский гарнизон. Там можно было получать сведения о вражеских перевозках по железной дороге, о планах гитлеровцев.
Вугман передал нам для распространения текст обращения Россонского подпольного райкома партии и командования отряда к населению, принятый на совместном собрании коммунистов 31 августа 1941 года, об организации партизанского движения и срыва всех экономических и политических мероприятий оккупантов. Мы потом размножили его на листках из ученических тетрадей и разнесли по деревням. Крепко запомнились мне слова обращения: «…недалек тот день, когда подлые фашистские банды будут уничтожены совсем — стерты с лица земли…» Это обращение дошло до каждого жителя.
— Девчата, а кто из вас владеет музыкальными инструментами? — неожиданно спросил Вугман, указав на гитару, висевшую на стене.
— Мы с Ниной, — задорно ответила Антонина Поплетеева.