С их командиром Алексеем Григорьевичем Байковым человеком, обладавшим завидной силой и здоровьем, я впервые встретился в день своего боевого крещения на берегу озера Язно. Он произвел на меня благоприятное впечатление. Аналитический склад ума, знание дела, смелость, решительность, терпеливость, умение найти с каждым подчиненным душевный контакт выдвинули его в ряд лучших разведчиков отряда.
Бесстрашной разведчицей слыла Мария Киселева, обаятельная девушка. Не раз она смотрела смерти в глаза, добывая ценные сведения о противнике.
Выслушав Н. Я. Данилова и оценив сложившуюся обстановку, начальник штаба отряда А. В. Горохов решил на время объединить наши группы.
Передохнув, мы тронулись в путь. Во второй половине следующего дня случилось непредвиденное. По дороге к деревне Сукино, в которой мы намеревались провести беседы с жителями, а заодно и отведать горячей пищи, на нас неожиданно наткнулись четыре гитлеровца. Мы приготовились открыть огонь, но те, видя безвыходность своего положения, бросили винтовки и подняли руки:
— Нихт шиссен! Вир гебен зих гефанген![1]
Гитлеровцы и по росту и по силе не были хлюпиками. Чувствовалось, что они опытные, вымуштрованные вояки.
— Как же с ними поступить? — поинтересовались разведчики.
— Допросим и отконвоируем в отряд, — решил А. В. Горохов. — Там, может, они дадут ценные сведения.
Все, однако, понимали, что пленные свяжут нас по рукам, их придется охранять круглосуточно. А что в случае боя?
Взяв с собой пленных, их оружие, снаряжение, документы, мы направились к деревне Сукино. А судьба между тем готовила нам удар в спину…
Жители Сукино высыпали из хат, приглашали к себе, предлагали угощение. А. В. Горохов принял решение ночевать в деревне. Пленных увели к нему на допрос. Пока готовилась пища, за дело принялись наши агитаторы во главе с комсомолкой Надеждой Федянкиной, шустрой круглолицей девушкой с певучим голосом. Они разъясняли жителям смысл и значение происходивших событий на фронте и во вражеском тылу, вселяли уверенность в нашей победе
Ночь прошла спокойно. Мы хорошо отдохнули, впервые за много дней поели горячей пищи. Утром построились в походную колонну. Привели пленных. Они зло посматривали на нас, шарили глазами по сторонам.
Все последующие дни я не мог отделаться от непонятного беспокойства и предчувствия надвигавшейся беды.
Следующая ночь застала группу на узкой лесной дороге. Сосны и ели вперемешку с березой, ольхой, крушиной и кустами орешника плотно подступали к нам. В полночь А. В. Горохов объявил привал. погода для половины октября была на редкость сухой и теплой. Мы повалились в придорожную пожухлую траву, блаженно вытянув гудевшие от усталости ноги. А. В. Горохов с двумя ребятами ушел в разведку. Глаза смежились, налившись свинцовой тяжестью, и вскоре все уснули.
Пробудились внезапно, как от выстрела над ухом. Ребята повскакивали, схватили оружие, беспокойно оглядываясь вокруг. Пленных на месте не оказалось. В направлении, куда ушли разведчики, послышалось автоматная и винтовочная стрельба. Что там произошло?
Мы кинулись на выстрелы. В темноте бежать было трудно — мешал цепкий кустарник, местами непролазный. Заплутавшись в нем, остановились, прислушались. Больше ничто не нарушало тишины безветренной ночи. До рассвета искали мы ребят, но безуспешно. Они как в воду канули.
Позже узнали, что пленные, воспользовавшись нашей оплошностью, сбежали. Гитлеровцы немедленно перекрыли все выходы из леса, в котором мы находились. Фашисты напали на след разведчиков. В завязавшейся схватке погибли начальник штаба отряда А. В. Горохов и двое бойцов. Это случилось 13 октября 1942 года.
Утром мы наткнулись на гитлеровцев. Завязался бой. Пробиться вперед не могли и отошли. Заняли круговую оборону. А. Г. Байков направил своих ребят в разведку. Через некоторое время они вернулись и доложили командиру: лес окружен.
Над нами нависла серьезная угроза. Правда, здесь мы не были одинокими. В течение дня неоднократно слышали короткие стычки партизан с противником на опушках. Это подрывники и разведчики из других отрядов тоже оказались, как и мы, в окружении. Попытки встретиться с ними и объединиться не удались. Найти в такой обстановке большие группы непросто.
Трое суток не могли выбраться из леса. Есть было нечего. Встречавшаяся кое-где костяника не утоляла голода, а, наоборот, вызывала сильный аппетит. Положение становилось все более трудным. Взрывчатка кончилась. Боеприпасы и свои и трофейные на исходе. Погода ухудшилась. Солнечные дни сменились дождливыми и холодными.
После обсуждения пришли к выводу: рассчитывать не на что, надо любой ценой выходить из окружения. Но в каком направлении? Н. Я. Данилов присел на поваленную ветром сосну, вынул из сумки и расстелил на коленях карту-двухкилометровку. Водя по ней карандашом, простуженным голосом неторопливо заговорил: