Весна и начало лета сорок третьего во всех отношениях были трудными. В довершение ко всем бедам добавилась еще одна — кончилась соль. Появились признаки цинги: расшатывались зубы, кровоточили десны, партизан одолевала сонливость. От пресного мяса все отворачивались. Врачи бригады М. А. Попов, Е. А. Алесин, X. Д. Гинзбург забили тревогу. В отрядах медики прилагали все усилия, чтобы не допустить распространения цинги. Варили отвар из хвои, заставляли полоскать рот раствором купороса. Щепотка соли считалась на вес золота.
Оставались безрезультатными набеги, совершаемые на вражеские обозы. Соли в них не находили. О наших трудностях, несомненно, знали гитлеровцы в гарнизонах. Чтобы еще больше досадить нам, запретили жителям торговлю солью на рынках. В штабе бригады напряженно думали над тем, как спасти людей.
Участливо отнеслись к нашим страданиям латышские партизаны. Они дали дельный совет: потрясти в Латвии фашистские поместья. Предложили свою помощь.
— Соль у айзсаргов[2] найдется, — заверил начальник разведки бригады Александр Гром. — Эти предатели здорово нажились, когда вместе с эсэсовцами грабили и убивали жителей Освейского и Россонского районов, применяя тактику «выжженной земли».
В начале июня 1943 года командование 2-го батальона приняло решение направить в Латвию группу партизан для проведения операции, получившей в кругу партизан название «Соль». Принимая это решение, командование отчетливо представляло себе насколько труден и опасен этот рейд. Но другого выхода не было. Группу возглавил командир отряда Николаи Васильевич Комаров. Он вступил в эту должность в конце февраля 1943 года, после убытия С. М. Якушева на Большую землю для излечения. Комарову было 37 лет, плотного телосложения, ходил в артиллерийской фуражке, слегка надвинутой на прямой лоб. К нам пришел с должности командира диверсионной группы. Природная смекалка, отвага, решительность позволили ему успешно командовать отрядом.
Напутствуя группу перед уходом на задание, командир батальона Р. Е. Королев сказал:
— Задача ваша не из легких. До цели расстояние немалое. Идти придется по безлюдной местности — фашисты сожгли все строения в Освейском районе, уничтожили все население. При этом надо учитывать, что за старой границей большое скопление фашистов. Значит, основное внимание следует сосредоточить на скрытности при подходах к вражеским поместьям. Уверен, что с заданием вы справитесь, но могут быть всякие неожиданности. Поэтому помните святое правило: сам погибай, а товарища выручай.
Вдруг под грибком у часового резко зазвонил телефон. К тому времени начальник связи бригады Степан Бульбенко и его подчиненные Федор Ефременко, Мирон и Валентин Поплетеев восстановили в районе проводную телефонную связь. Девять точек надежно обеспечивали связь штаба бригады с батальонами и артиллерийским дивизионом.
Комбат снял трубку:
— Да… Вас понял.
По лицу Королева, его кратким фразам мы догадались, что он разговаривал со штабом бригады. Королев положил трубку, обвел взглядом стоявших рядом партизан.
— Звонил Василевич. Беспокоится комиссар. Напомнил о пароле группы.
Королев немного помолчал, а потом закончил свою мысль:
— Крепко мы на вас надеемся, товарищи! Можно сказать, на вас сегодня смотрит весь батальон. Счастливого вам пути!
Группа из пятнадцати человек тронулась в путь навстречу новым испытаниям, на которые так щедра партизанская жизнь. В пути у партизанского коменданта Россон Н. 3. Мартынова получили пароль. Помнится, опознавательным знаком «Мы — свои!» в те дни было — пучок травы в левой руке и оружие, поднятое вверх в правой.
Заночевали в поселке Клястицы. Этот старинный населенный пункт навсегда вошел в историю нашей Родины как свидетельство героизма русского народа. В его окрестностях в Отечественную войну 1812 года русские войска из корпуса Витгенштейна под командованием генерала Я. П. Кульнева сражались с соединениями Наполеона и остановили корпус маршала Н. Удино, преградили путь французам на Петербург, явив миру беспримерную доблесть и мужество.
Здесь происходила как бы перекличка двух эпох, двух Отечественных войн. И пусть далеко отстояли те события от этих дней, но примеры героической борьбы с иноземными захватчиками наших предков, память о них стали мощным зарядом патриотизма.
Нa следующий день мы были уже на освейской земле. Шли, потрясенные до глубины души: кругом пепелища и разрушенные печи. Нигде ни души. Страшные картины опустошенной земли действовали на нас удручающе. С тяжелым чувством шли мы по этим местам.
Люди укрылись в лесах. Построили там землянки. Жилье получилось не ахти какое, но была хоть крыша над головой — спасение от дождей и холода. Трудно приходилось старикам и женщинам с детьми в сыром лесу, но жили дружно, помогали соседям преодолевать военное лихолетье.
На одной из полян, с редкими пнями бывшей вырубки, сделали привал. Я с удовольствием улегся на землю. Солнце приятно грело бока. Командир устроился возле пенька. Натянув на глаза фуражку, задремал.