В эти дни над нашим партизанским краем собрались черные тучи. Не сумев справиться с партизанами при помощи наземных войск, гитлеровцы пустили в дело авиацию. Чтобы не подвергать опасности местных жителей и партизан, командование бригады имени И. В. Сталина приняло решение вывести отряды из населенных пунктов и разместить в лесу.
Нашему батальону досталось урочище Закладье, примыкавшее к деревням Межегость и Астратенки. Места здесь отменные: кругом густой лес, а внизу зеленое половодье непроходимого кустарника. Лучших условии для размещения лагеря и придумать нельзя. Под разлапистыми елями временно устроили шалаши для каждого подразделения, навесы для кухни и столовой. Под навесами укрыли лошадей.
Все оборудовали довольно быстро. Никому и в голову не могло прийти, что здесь упрятан целый партизанский батальон. Маскировка была превосходная. Воздушная разведка противника так и не смогла установить место базирования батальона.
Мы регулярно выходили на боевые задания, выполняли другие неотложные работы как в самом лагере, так и по обеспечению личного состава.
Жизнь городка шла своим чередом. На «нейтралку» в засады, на вероятные пути движения противника уходили группы партизан.
К. А. Багрецов — начальник разведки отряда — построил нас у входа в командирский шалаш. Переминаясь с ноги на ногу, мы тихо переговаривались, теряясь в догадках, какое задание предстоит выполнить. Догадок было много. Но толком никто ничего не знал.
На окраине поляны, возле походной оружейной мастерской, в это время суетились Е. А. Поплетеев и И. В. Штыков, снимая с телеги ящик. К ним подходили партизаны.
— Видимо, гранаты доставили с аэродрома, — предположил Михаил Макаров. — Не мешало бы пополнить наш боезапас.
В это время из шалаша вышел Н. В. Комаров и направился к оружейникам.
— Товарищ командир! Ваше задание выполнено. Груз доставлен, — отрапортовал ему Е. А. Поплетеев.
— Открывайте, посмотрим, что привезли.
Штыков сапожной лапой вскрыл ящик и стал извлекать из него металлические предметы и пачки патронов, кончики пуль у которых имели зеленую окраску. Металлические предметы оказались приборами для бесшумной стрельбы. Бесшумка в отряде была еще новинкой для многих партизан. Прибор устроен просто: металлическая втулка с резиновыми пробками на концах. Примыкался он к стволу винтовки, как и штык. Через втулку и резиновые пробки и проходила пуля. Зачитав вслух инструкцию о правилах пользования прибором, Комаров распорядился:
— Дайте мне винтовку!
Поплетеев примкнул бесшумку к стволу винтовки и протянул ее командиру отряда. Комаров дослал патрон в патронник, прицелился в сухостойную сосну и нажал на спусковой крючок. Пуля раздробила кору, но привычного для уха звука выстрела мы не услышали. Бойцы зашумели, а потом, без команды расхватав бесшумки и патроны, стали вооружаться винтовками. Комаров сначала удивился такой неорганизованности, а потом разрешающе махнул рукой и направился в штаб. В считанные минуты партизаны разбились на отдельные группы, жаждущие боевых дел. Разведчикам достались две бесшумки, а винтовок у нас не было. Тогда Василий Петраченко схватил два автомата и убежал в хозвзвод. Оттуда вернулся с двумя винтовками.
Разведчики разделились на две группы, по числу доставшихся бесшумок. Петраченко на минутку задумался.
— Мальцы! Идем на «железку» снимать часовых. Там есть одно место, где можно «поохотиться». Только сегодня стрелять буду я, а вы меня подстраховывать, — предложил он мне, Владимиру Афанасьеву и Петру Штыкову. — Ну что, согласны?
— Еще спрашиваешь!
Василий Петраченко — мой односельчанин, старше меня возрастом, крепко сложенный, рослый, голубоглазый, немногословный парень, отличался храбростью и силой, слыл хорошим разведчиком.
Быстро идем еле заметной тропой через лес и болото. Когда солнце поднялось над деревьями, вышли к железной дороге между полустанками Молокоедово и Брудово. Лес по ту и другую стороны вырублен, местами на 150–200 метров. Повсюду торчат пни. Вдоль дороги вытянутыми кучами сложен мелкий хворост. Он высох, и бесшумно его не преодолеешь.
Гитлеровцы сильно охраняли участки железной дороги, проходившие через лесные массивы. Именно здесь они ожидали налетов партизан. Вдоль насыпи построены дзоты. Между ними сновали патрули. Они искали партизанские мины.
— Сколько леса загубили! — зло проговорил Штыков.
— Залезем сюда, — указал Петраченко на груду валежника. — Место открытое. Гитлеровцы вряд ли подумают, что мы рискнем подобраться к ним так близко днем. Здесь нас не обнаружат.
И мы поползли. Забрались в валежник, замаскировались и замерли в напряженном ожидании. Минуты тянулись как часы. Тихо. Пустынно. Рельсы блестели под солнцем. Воздух казался неподвижным. Тело ломило от неудобного лежания на хворосте. Афанасьев беспокойно пошевелился, приподнял голову, прислушался. В хворосте что-то осторожно зашуршало, будто кто-то таинственно полз.
— Куда ты нас привел? — с ужасом воскликнул он, толкнув Василия в бок. — Чует мое сердце — под нами змей полно.
— Володя, не упоминай о них! — взмолился я, панически боясь змей.