Я разорвала маленький пузырчатый конверт, стоя прямо в почтовом отделении. Как и предполагала, это была подарочная карта в художественный магазин и брелок с палитрой красок. Именно такого подарка ожидалось от отца, а не волшебного ожерелья. Я дотронулась до кулона с чешуей, висевшего у меня на шее. Теперь, когда поняла, что он достался мне от мамы, мне захотелось сорвать его и запихнуть в ящик стола. Но я не могла относиться к нему небрежно, вдруг он действительно обладает какой-то древней русалочьей магией.
Я быстро отправила папе СМС с благодарностью и извинениями за путаницу, но не стала давать ему никаких дальнейших объяснений. Я не хотела, чтобы он обсуждал это с мамой и расстраивал ее. Мне нужно было убедиться, что она пробудет рядом достаточно долго, чтобы получить ответы на некоторые вопросы. Так что, несмотря на охвативший меня ужас, я заставила себя позвонить, когда вышла на улицу. С каждым гудком мне становилось все хуже. Я пока не хотела с ней разговаривать, но знала, что должна. Поэтому, когда мама не ответила, я не смогла отличить облегчение от разочарования, потому что, хотя я и не была готова к ругани с ней, мне также не хотелось, чтобы меня похитили пираты-призраки. Я позвонила еще раз. Ответа не последовало.
Как всегда. Ее не было рядом, когда я в ней нуждалась.
Запихнув подарки от отца в рюкзак, заковыляла обратно на улицу, стараясь добраться до «Морских Волков» как можно быстрее, не подвернув снова лодыжку. Я не знала, что делать дальше. С затянутого дымкой неба падал едва заметный мелкий дождик, из-за чего на мощеных улицах блестели лужи, в которые старалась не наступать. Мысли были такими же запутанными, как и туман вокруг.
Зайдя в кафе, заказала, как обычно, на двоих, пока ждала МакКензи. Я думала, что опоздаю из-за того, что решила сделать крюк в последнюю минуту, но каким-то образом мне все же удалось прийти туда первой. Прошло всего несколько минут, прежде чем МакКензи вошла, ее только что завитые рыжие локоны подпрыгивали при каждом шаге. Она даже не успела уронить блокнот на стол, а сумку с книгами на пол, как слова сорвались с ее губ.
— Итак, каким он был?
Что я должна была ей сказать? Она поверила мне насчет пиратского корабля, по-своему, но сказать ей, что я просто ходила на свидание с призраком… это было слишком дико даже для МакКензи.
— Он был… — Я подняла взгляд к потолку и посмотрела на светильники в маленьком кафе, ища поддержки в своих словах: — … милым.
— Милым? — Она игриво хлопнула ладонями по столу. — И это все?
— Ну, мне показалось, что он что-то скрывает. — Технически это было правдой. — И я почувствовала, что он, возможно, просто использует меня, чтобы получить то, что хочет. — Тоже верно.
— Типа, просто хочет залезть к тебе в трусы? — МакКензи вытаращилась.
Мой сексуальный опыт был, мягко говоря, ограничен, но я не делилась этим с МакКензи. В старших классах у меня был парень, недолго, но так далеко все не зашло. Ничего серьезного. Может быть, именно поэтому Беллами казался таким соблазнительным в те моменты, когда притягивал меня к себе. Никто никогда не ласкал меня так. Его соблазнительное прикосновение ко мне было похоже на запретный плод. В любом случае, я не могла сказать ей, что ему просто нужно было мое ожерелье. Это прозвучало бы нелепо.
— Да, будто это все, чего он хотел, понимаешь. — Я кивнула, глядя в окно на карету, полную туристов, которая проносилась мимо по булыжной мостовой, а небо над головой было серым и затянутым облаками. — Он просто показался мне немного игроком.
— О, мне так жаль, Катрина, — МакКензи накрыла мою руку своей.
— Все в порядке, — начала я. — Он все равно снился мне. Наверное. — Я сразу же пожалела, что добавила эту последнюю часть.
— О, влюбилась в плохого парня. — Ухмылка соседки заставила меня закатить глаза в знак отрицания. Но, в некотором смысле, она была не так уж неправа. Что-то соблазнительное было в Беллами.
— Посмотрим, что получится, — сказала я ей. — Но не слишком надейся.
Бариста назвала наши имена, и МакКензи подскочила, чтобы взять оба наших латте, прежде чем я успела подумать об этом.
Когда она грациозно опустилась на свое место, по-прежнему держа в каждой руке по горячему напитку, я решила рассказать ей о своей маме. Я отчасти надеялась, что разговор об этом каким-то образом подготовит меня к рассказу об ожерелье, когда я столкнусь с ней лицом к лицу.
— Итак, очевидно, моя мама вернулась, — выпалила я. МакКензи отхлебнула кофе, и ее глаза стали размером с блюдца, когда я заговорила. Я только кивнула в знак подтверждения. — Я почти ничего ей не сказала. Она пыталась поговорить со мной, но это так… — Слова сорвались с языка. — Тяжело.
— Ну, конечно, она понимает, через что заставила тебя пройти. Не думаю, что стану с ней разговаривать, пока она не извинится.
Я улыбнулась наивности МакКензи. Ее родители казались такими идеальными. Каждую зиму и лето они всей семьей проводили экстравагантные каникулы. Не думаю, что девушка когда-либо ссорилась с мамой, основываясь исключительно на том, что она рассказала мне.
