Из дальних лет. Воспоминания. Том первый полностью

Сохранившиеся рукописи некоторых глав позволили нам восстановить в ряде случаев купюры цензурного характера. Особенно выразительна в этом смысле рукопись главы 5 — «В Англии» (ИРЛИ, ф. 265, оп. 1, № 37, лл. 81–87 об.), из которой мы приводим наиболее яркие примеры:[179] «Вольную русскую типографию в Лондоне заметили, в России боялись», «В то время в России все были увлечены государственными реформами: поэты и философы, ученые и промышленники, духовенство и дворянство. За границей Александр естественно стал центром всего движения. В Лондон приезжали за лозунгом люди всех сословий и чинов. Голос Александра доходил до Зимнего дворца и шел в глубь обширной страны русской, пробуждая массы, призывая на великое дело освобождения; для этого дела он пользовался всеми возможными средствами» (вместо вычеркнутых последних строк вписано: высших сфер).

Подлинники многих воспоминаний других лиц о Герцене, использованных в книге Пассек, в дальнейшем были утрачены и только на страницах «Русской старины» сохранился их наиболее полный и близкий к авторскому текст. Этим обстоятельством в первую очередь и объясняется принятый нами и проведенный по всей книге принцип печатания воспоминаний современников Герцена, вошедших в книгу Пассек, а также некоторых произведений Герцена («Из римских сцен», «Реклама») и его писем (к Витбергу и др.) по «Русской старине». Так, обращение к тексту «Русской старины» позволило устранить грубые пропуски и опечатки[180] в тексте фрагмента «Из римских сцен» в отдельном издании «Из дальних лет». Например: «Какое блаженство существовать, существовать и понимать, что существуешь, — в этом бесконечное наслаждение; существовать, любить — два великие начала и два великие окончания природы. Любовь — огонь, льющийся по жилам космоса, без него бы псе окоченело, все сосредоточилось бы в эгоизме. Лукреций прав, он постигнул тайну природы, положив в основу ей Венеру». Или: «кружок обдерганных плебеев», вместо правильного «кружок обтерханных плебеев». Подобных примеров можно было бы привести довольно много.

Тексты эпистолярных документов, вошедших в книгу Пассек, сверены с сохранившимися подлинниками или авторитетными научными публикациями. Это дало возможность устранить затемняющие или искажающие смысл ошибки, которых у Пассек оказалось немало. Приведем пример: в письме Н. А. Герцен и Н. А. Тучковой Пассек напечатала: «занимаются моим здоровьем, коликой, глухотой» вместо правильного — «занимаются моим здоровьем, Колиной глухотой». Однако при этом мы не восстанавливаем полного текста писем, которые Пассек по тем или иным основаниям печатала в сокращении или с более или менее значительными купюрами.

Наконец надо отметить еще одну особенность отдельного издания, определявшуюся в общем либеральными взглядами Пассек. Мы имеем в виду ее склонность (особенно усилившуюся в пожилом возрасте) к примирению резких противоречий, к смягчению острых углов, к устранению всего, что могло, по ее мнению, бросить хотя бы некоторую тень на дорогих ей лиц. Если журнальный текст или сохранившиеся рукописи и корректуры дают возможность снять следы подобной «моральной» автоцензуры, мы устраняли их.

Мелкие ошибки Пассек в датах, именах, инициалах и т. п. исправляются без оговорок. Все имена и названия, приводимые у Пассек (по цензурным или иным причинам) сокращенно, в настоящем издании печатаются полностью, за исключением тех случаев, когда расшифровка оказывалась невозможной. Все же случаи, когда нами введены в основной текст мемуаров поправки или дополнения по журнальным публикациям, корректурам и рукописям, каждый раз оговорены и мотивированы в примечаниях.

Сохраняя структуру книги Пассек, последовательность глав и их нумерацию, мы сочли возможным, в целях придания книге большего композиционного единства, дать названия трем главам, которые у Пассек остались неозаглавленными: т. I, глава 16:; т. 2, глава 41:; т. 3, глава 3:. Эти редакторские заглавия отмечены угловыми скобками.