Едва поезд выбежит из туннеля, с левой стороны сверкнет море, позлащенное лучами солнца, с правой — живописный ландшафт, как снова скрывается в туннель, и снова выбегает к морю, — и так туннель да море чуть не до Торквея.
Внутри северного мыса небольшой, глубокой бухты Торбэ, обрамленной горами, две глубокие долины обнимают городок Торквей{6}. Округлые холмы, покрытые изумрудной муравою, богатые поля и пажити, по которым пасется скот по колено в траве, отвесно спускаются к морю. В нескольких шагах от утесистой набережной зеленеют парки и фруктовые сады; ряды высоких вязов, склоняя ветви к водяной окраине, разделяют их вроде изгороди; тишина воздуха нарушается только морскими приливами. Волны, проникнутые солнечным светом, орошают алмазными брызгами всю растительность, которая едва знает, что такое снег и морозы, и цветы осени встречаются с цветами весны.
Мягкий воздух, почва, вода привлекают в Торквей все больше и больше жителей, и, вероятно, в непродолжительном времени этот городок охватит все окрестные селения, — и теперь уже новые здания мешаются с старинным Торквейским аббатством, основанным в 1196 году. А давно ли на месте, где теперь цветущий город, было только несколько рыбачьих хижин, с неустроенной пристанью, к которой причаливали рыбаки и вытаскивали на берег свои лодки. Еще есть в живых люди, которые помнят те времена.
По другой стороне Торбэ белеют дома Бриксгама и виднеется замок сэра Гемфри, адмирала времен Елисаветы.
В полумиле от Торквея к северу местечко Ков почти сливается с местечком Крессент, а над ними простирается долина Доддэ-з-Холл, обвивая плющом ближайшие утесы.
Противоположно Кову, среди лесистой местности, деревня Баббикомб окружает берег другой прелестной бухты, соединяясь с Торквеем перешейком. Мирты, алоэ, лимоны, фуксии, олеандры и другие экзотические растения цветут, не заботясь ни об уходе, ни о защите от непогоды, и свежий плющ вьется над увядающей розой.
Роскошь цветов и леса раскидывается до окраин океана, между ними виднеются сельские домики и местами сквозят серые скалы.
Разнообразие видов характеризуется оттенками листвы. Местами она как бы исчезает — открывается море и снова скрывается за листвой.
По мере приближения к Долишу утесы серого цвета сменяются алыми и принимают самые причудливые формы. Долиш расположен в центре двух долин; от него во все стороны до самого моря рассыпаются прелестные виллы. Пологий песчаный морской берег делает это место чрезвычайно удобным для купанья.
Один из медиков Девоншира написал поэтическое послание к Долишу.
«Долиш! — говорит он. — Твоим чистым, нежно объемлющим волнам я буду вверять и робкую деву и больную мать с слабым ребенком, ты возродишь их в жизнь новую — здоровую и счастливую».
Внутри Торбэ, на южном мысу его, расположен Брикетам, укрытый от юго-западных морских ветров местечком Беррэ-Хед. Брикетам считается одним из важных рыболовных мест Англии. По прибытий судов с удачным ловом открывается аукцион на рыбу; купленная рыба тотчас укладывается и отправляется во внутренние рынки местными агентами.
Из Беррэ-Хед взор далеко обнимает широкое, голубое пространство вод, и корабли, покойно стоящие у его глубоких, утесистых берегов, защищены от яростных бурь Атлантического океана. Беррэ-Хед видел и слышал, как Наполеон, стоя на шканцах «Беллерофона», воскликнул, окидывая взором Торбэ: «Какая прекрасная страна! как она похожа на Порто-Феррайо!»
Саша ожидал меня на станции железной дороги, и мы вместе поехали к нему на дачу. Расстояние было небольшое. У крыльца нас встретили две дочери Александра: Наташа и Оленька, в комнатах Наталья Алексеевна — жена Ника с двухлетней дочерью Лизой. Мы поднялись на лестницу в приготовленную мне комнату, — там во всем заметна была дружеская заботливость. Пока я умывалась и переменяла платье, Александр несколько раз осведомлялся у двери, можно ли войти. Войдя, он обнял меня и сказал: «Ну вот, наконец ты у меня, я рад сердечно, благодарю, что приехала, — будь же как у себя». Мы вдруг почувствовали, что стали друг к другу ближе, какая-то свежесть, какая-то радость охватила нас, и, бог знает, из какой-то дали прихлынула юность, — все озарила, на всем и на всех отразилась. Мы с жаром вспоминали былое, говорили, перебивая друг друга, торопились высказываться, — я забывала усталость. Затем Саша предложил осмотреть его жилище. «А завтра, — добавил он, — я покажу тебе здешние прелестные места». Мы пошли осматривать его помещение. Из коридора против двери в мою комнату была дверь в довольно просторную комнату Александра. В конце коридора— комната Наташи и Оленьки; все самое простое. Из окон их комнаты виднелось море, оно было так близко, что они купались в нем в день раза по два. Эта близость моря и низкий песчаный берег, удобный для купанья, заставляют меня предполагать, что дача Саши находилась в окружности Долиша.
