В этой главе Пассек поместила большинство писем Герцена к Витбергу, подлинники которых были предоставлены ей детьми архитектора. В течение долгого времени публикация Пассек сохраняла значение первоисточника, так как местонахождение подлинников не было известно. В I–III томах Собр. соч. Герцена под редакцией Лемке эти письма были напечатаны по книге Пассек. И только после революции, когда архив Витберга поступил в Пушкинский дом, Лемке смог заново напечатать их по подлинникам. В настоящее время все они вошли в тт. XXI–XXII Собр. соч. Герцена, изд. АН СССР. Пассек печатала письма, как правило, в сокращении или давала только отрывки из них. Она исключала бытовые мелочи, места, относящиеся к имущественным делам Витберга и Медведевой, к неладам Витберга с его второй женой и т. п. Эти редакторские сокращения Пассек мы сохраняем, отсылая интересующихся полными текстами писем к изданию АН СССР. Там же, где обнаруживались случайные ошибки, затемняющие или искажающие смысл, мы вносили необходимые исправления. Ответные письма Витберга находятся в ИРЛИ (ф. 265, оп. 2, ед. хр. 443 и 444). Большая часть их опубликована в PC, 1897, № 12, и в ЛН, т. 41–42.
{1} Эпиграф из стихотворения Огарева «Твое письмо меня нашло…» (1857–1858).
{2} В PC о начале дружбы Герцена и Витберга было рассказано значительно подробнее. Приводим этот журнальный текст, представляющий известный биографический интерес:
«Средства к жизни остались у Витберга самые скудные. Но если материальная сторона жизни Витберга-изгнанника была очень печальна, зато со стороны духовной он совершенно неожиданно нашел поддержку в дружбе одного весьма образованного молодого человека, так же, как и он, невольного обитателя Вятки.
23 ноября 1835 г. они встретились на одном вечере, обменялись взглядами и убеждениями, и с тех пор будущие друзья сблизились. С горячностию истинно верующего Витберг высказывал другу свои задушевные мысли и убеждения. Пораженный глубоко религиозными, строгими воззрениями Витберга, его твердостью в несчастии, непоколебимой верой в провидение, N. N. привязался к нему всей душой. До приезда семейства Витберга они поселились в одном доме и стали проводить целые дни в оживленных, нескончаемых беседах. Беседы Витберга произвели на его молодого друга сильное впечатление. Сила веры и религиозного убеждения, строгая догматическая речь увлекли и покорили N. N. религиозному влиянию на некоторое время.
До какой степени были глубоки чувства любви и уважения, возбужденные к себе Витбергом в душе молодого человека, всего лучше видно из его писем к Александру Лаврентьевичу; письма эти любопытны как свидетельство нравственной силы Витберга.
К сожалению, мы не имеем ответов Витберга на эти письма; поэтому только по некоторым намекам N. N. можем догадываться о их содержании.
5 февраля 1836 г. друг Витберга писал из Вятки его жене, не прибывшей еще туда:
„Милостивая государыня, Авдотья Викторовна!
Вы были так добры, что изъявили желание, чтобы я и по приезде вашем в Вятку жил вместе с Александром Лаврентьевичем; это дает мне право, не имея чести лично вас знать, обратиться к вам с моею благодарностию. Единство несчастия сначала сблизило нас; потом, когда я ближе узнал достоинства Александра Лаврентьевича, о которых нужно ли вам говорить, чувство искреннейшего уважения еще более соединило меня с ним. Вы повторили в вашем письме мои слова из письма к батюшке, что приезд Александра Лаврентьевича сделал мне вполовину легче ссылку. Вы видите, что не лесть заставила меня говорить это. Ежели бы ваш приезд долженствовал нас разлучить, это было бы грустно для меня, это была бы другая ссылка.
Теперь вы видите, сколь много обрадовало меня ваше согласие. Благодарю душевно:
Позвольте мне письменно и самому рекомендовать себя в ваше благорасположение. Прав на оное я никаких не имею, кроме несчастий, с которыми так рано ознакомился“, и проч.
Увлечение нравственною личностью Витберга молодой друг его передал своей невесте, жившей в Москве, откуда та писала Витбергу в декабре 1837 г. следующее:
„Александр Лаврентьевич! Не приличие света заставляет меня писать к вам, а беспредельное уважение, которое внушает величие ваше, и благодарность, какую только может вместить моя душа. За все то, что вы дали Александру, один бог может вам воздать. Что было бы с изнуренным, больным изгнанником в мертвой пустыне! в вас он нашел все. Может быть, несчастие подавило бы его. Вы собственным примером доказали, что страдание есть лестница, ведущая к совершенству, к блаженству высочайшему. Вы, как солнце, животворили его своими лучами, взлелеяли, возрастили его душу. Да благословит вас провидение.
Сколько раз слезами восторга были облиты письма, в которых он писал о вас! как он благодарил бога за встречу с посланником его. Измерьте же мою благодарность, мою молитву.
