– Насколько мне известно, Фердинанд Оллар, его супруга, Рокэ Алва и Август Штанцлер находятся в Багерлее?
– Катари… на Оллар живет во дворце. Она свободна. – Лэйе Астрапэ, кого привезла сюда Матильда?! Принцесса дружила с покойным Эсперадором, не в этом ли дело?
– Что ж, – кивнул его высокопреосвященство, – тогда я навещу Катарину Оллар завтра, а сейчас мы попросим графа Рокслея и ваших людей позаботиться о ее высочестве, а сами направимся в Багерлее.
– Ваше высокопреосвященство, его высочество ждет вас. – Кардинала нужно предупредить, пусть знает, что поход в Багерлее означает схватку с Альдо. – Он не поймет, если вы направитесь в иное место.
– Альдо Ракан осведомлен об условиях, на которых его святейшество готов благословить его царствование, – холеная рука коснулась орденского знака, словно эфеса. – Мне вручены тысячи тысяч душ человеческих, и я должен испить чашу недоверия.
Я войду в Багерлее и поговорю с низложенным королем и тем, кто выкупил его жизнь ценой своей, но вам, герцог, сопровождать меня необязательно. Вы служите своему повелителю, я же – смиренный слуга Создателя. Его воля для меня превыше воли земных владык.
– Все мы – слуги Создателя, – повторил Эпинэ слова кардинала. – Ваше высокопреосвященство, я в вашем распоряжении.
Комендант Багерлее был генералом и бароном. Генералом он стал по воле Фердинанда, а баронство получил за «победу» над злосчастным королем. Морен весьма дорожил новым титулом, и попасть во вверенный ему замок без личного рескрипта его величества было невозможно. Удо за какими-то кошками попытался, ссылаясь на старое знакомство, добраться до Штанцлера, но потерпел сокрушительную неудачу, Эпинэ же мысль прогуляться по Багерлее с недавних пор отбросил. Авантюра с Савиньяком требовала строжайшей тайны и высочайшего доверия, а Робер твердо решил довести интригу до конца. Все попытки дорваться до Алвы были оставлены, и Повелитель Молний мимо Багерлее даже не ездил, но не спорить же с кардиналом?
Первый маршал Талигойи спешился возле напоминавшей бастион привратницкой и властно постучал. В окошечке немедленно возникла рыбоглазая физиономия.
– Его высокопреосвященство кардинал Талигойи, – отчеканил Эпинэ, – желает видеть коменданта Багерлее.
Рыбьи глаза вполне по-человечески заморгали, после чего исчезли. Ненадолго. Открылась калитка, и на дорогу выкатился похожий на дыню теньент, после чего дверца захлопнулась.
– Монсеньор, – дыня щелкнула каблуками и от усердия позеленела, превратившись в перезрелый кабачок, – за господином комендантом послано.
– Открывайте ворота, – распорядился Иноходец.
– Монсеньор, – залепетал кабачок, – господин комендант… Господин комендант только сам лично… Только сам лично господин комендант…
– Я подожду коменданта в привратницкой, – Левий спокойно выбрался из кареты и направился к дверце. Роберу оставалось лишь присоединиться к клирику, уже взявшемуся за тяжелое бронзовое кольцо.
– Ваше высокопреосвященство, – казалось, кабачок сейчас скончается на месте от ужаса, – господин комендант!.. Только лично…
– Сын мой, – голос Левия был исполнен истинного милосердия, – нет греха страшней, чем нарушить волю Создателя в угоду воле мирского владыки, но я отпущу тебе твои прегрешения. В привратницкой.
– Сержант, – выдавил несчастный теньент, – открывай… Я приказываю.
Украшенная драконьими мордами калитка покаянно взвизгнула и отворилась. Кардинал осенил себя знаком и исчез в темном провале, герцог Эпинэ вошел следом. Ничего не случилось: гром не грянул, день не померк, настырные гости не провалились в заваленный костями подвал. Страшная Багерлее начиналась с просторной, хоть и темноватой комнаты, посреди которой топталась пятерка солдат в кирасах.
Левий огляделся и, бросив теньенту «сим отпускаеши…», невозмутимо прошествовал в угол, где мирно стояли стол и два кресла.
– Садитесь, герцог, – кардинал подал пример, опустившись на кожаные подушки. – Вижу, вы удивлены моей настойчивостью? Дело в том, что я принял постриг в ордене Славы, это потом сердце мое преисполнилось Милосердия.
– Вы знали Адриана? – Робер спросил прежде, чем подумал, но его высокопреосвященство и не подумал одернуть настырного маршала.
– Его святейшество был моим наставником. Именно он… ммм… посоветовал мне перейти в другой орден. Сперва речь шла об ордене Истины, однако я не соответствовал… ммм… нужным требованиям. Кроме роста, разумеется.
Левий ушел из ордена Славы по просьбе Эсперадора? Уж не затем ли, чтоб приглядывать за двуногим Клементом? Надо поговорить с Матильдой и об Адриане, и об агарисской грызне, и о кардинале. Они вместе ехали, а принцесса всегда разбиралась в людях.
– Хотите о чем-то спросить? – Левий поправил своего голубя. – Спрашивайте, время есть.
– Я плохо осведомлен о делах церкви, – Иноходец поднял глаза и столкнулся с открытым, даже веселым взглядом, – хоть и прожил несколько лет в Агарисе.
