Из глубин полностью

Луиза подошла к столу, сунула пальцы в чернильницу и старательно вытерла пятерню о мышастое сукно. Вот вам! Она б и рада надеть серое, но, написав письмо своей обожаемой покровительнице, не вымыла рук и загубила лучшее платье. Конечно, его можно перешить, но это требует времени, поэтому… Поэтому госпожа Арамона вытащила монетку. Дракон – зеленое, решка – вишневое, а восемь бед – один ответ.

Судьба, видимо, приняв в расчет Катаринин подарок, встала на сторону Дракона и зеленого бархата. Луиза показала изгаженной серой шкурке язык и не торопясь, с удовольствием занялась волосами. За окном стремительно смеркалось, хотя было чуть больше четырех пополудни. Что поделаешь, север, да еще самый короткий в году день. Госпожа Арамона торжественно застегнула ожерелье и в припадке вдохновения вытащила из прически несколько коротких прядок.

– Айрис, Селина, – окликнула капитанша своих девиц, – вы готовы?

– Да, – заверила Айрис, вылетая из спальни, и Луизе стало смешно. Девица явно собиралась не мириться, а кусаться. Утром Луиза сломала язык, уламывая Айри одеться, как заведено в Надоре, но в подопечную точно все кошки Леворукого вселились. Госпожа Арамона махнула на юную герцогиню рукой, а потом и сама сбесилась, напялив урготский бархат и торские изумруды. Айрис же вырядилась в алое и обвешалась рубинами, за которые можно было купить четыре Надора. Если бы кому-то могла прийти в голову подобная дурь.

– «Морская раковина», – объявила невеста Повелителя Молний, растопырив руки и поворачиваясь, – шестнадцать шпилек!

– Очень хорошо, – одобрила капитанша. – Сэль, у тебя выходит все лучше и лучше, а теперь помоги-ка мне со шнуровкой. Айрис, ты помнишь, что спорить в День Излома – дурная примета, особенно когда за столом чужие? Нужно держать себя в руках.

– Я постараюсь, – пообещала Айрис. В честных серых глазах застыло твердое намерение не нападать первой. – Я понимаю, мы не можем ссориться при гостях. Я хочу, чтобы Сэль надела жемчуг!

– В самом деле, – согласилась Луиза, – ожерелье тебе не помешает. Вот так, туже не надо…

– Сегодня праздник, – сверкнула глазами Айри. – И нечего корчить из себя пыльных бабочек!

– Но я не могу, – залепетала Селина, – не могу… Герард на войне, все так плохо…

– Сударыни, – решительно вмешалась Луиза, – позволю себе напомнить, что все очень хорошо. Дело Раканов уже победило, нареченный Айрис – ближайший друг его величества, а мы – доверенные дамы ее величества.

– Да помню я, – фыркнула герцогиня Окделл. – Мы с Робером любим друг друга, но почему Сэль должна ходить как нищенка?

Еще весной дщери Эгмонта голубенькое платьице Селины показалось бы верхом роскоши, но к деньгам привыкаешь быстро. Если уж старая тетка замоталась в дорогущие тряпки, чего говорить о девчонках.

– Мама, я все сделала, – доложила дочка и вздохнула. – Мама, я не стану носить драгоценности, пока… Монсеньор в Багерлее.

– Станешь, – отрезала Луиза мерзким маменькиным голоском. – Именно сейчас и станешь.

– Пойдем, – Айри ухватила подружку за рукав, – я тебе помогу, ну, пойдем же!

Кажется, началось. Сейчас дочка узнает страшную тайну о помолвке и поездке. Что до самой капитанши, то она вторую неделю не сомневалась, что невеста собралась за помощью к Савиньяку и сбежит при первом удобном случае. Скорее всего, в мужском платье и при помощи влюбленного кузена. К счастью, Реджинальд уехал по отцовским делам, но после его возвращения придется бдить в четыре глаза, а заодно искать собственного гонца. Лучше всех подходил Левфож, но госпожа Арамона не была уверена, что южанин уже готов послать к кошкам сюзерена ради глазок Сэль. Встречай они Излом в приличном доме, а не в этакой мертвецкой, парень мог бы дозреть уже сегодня, но Надор не способствует любви, хотя Эйвон, похоже, влюбился не на шутку…

– Мы готовы, – Айрис держала сияющую Селину за руку, на шейке дочери красовались отборные жемчуга, в ушках сверкали бриллиантовые капельки. – А она пусть что хочет, то и делает.

«Она»… Дожила Мирабелла, если родная дочь ее ни по крови, ни по имени не зовет, словно какую-то нечисть.

– Что ж, – Луиза поправила вдовий браслет, – прячьте когти, дети мои, нам пора.

На щеке Дейдри краснело нечто весьма похожее на след от пощечины, Эдит дышала медленно и тяжело, а вдова великого Эгмонта напоминала подмороженную лужу. Сверху приличный ледок, но лучше не наступать.

Явление непокорной дочери и ее дам герцогиня тем не менее пережила, почти не поморщившись, а ведь они заявились позже хозяйки. Это вышло случайно, но Мирабелла в случайность не поверит, ей нравится считать себя оскорбленной.

– Дочь моя, – проскрипела благородная дама, – займите свое место.