В гальтарские времена мыслители учитывали взаимосвязь внутреннего и внешнего, исходя из концепции создания Кэртианы Абвениями, и разделяли прикладные «человеческие науки» (арифметика, геометрия, медицина) и науки, условно говоря, – «горние», связанные с устройством макрокосма и, что особенно важно для этого мира, мистической его составляющей (астрология, философия, натурфилософия). После победы эсператизма древние знания, объясняющие связь человека с мироустройством, были утрачены, чтобы не сказать «выкорчеваны». В медицине, к примеру, больше внимания стало уделяться милосердию и утешению, а не целительству как таковому, а философия, по сути, была замещена богословием, что привело к практически полной утрате той части древних знаний, которая не соответствовала эсператистской картине мира. Дисциплины, связанные с более тонкими материями, были попросту уничтожены, что сопровождалось уже просто катастрофической потерей соответствующих знаний вместе с их носителями. В итоге критичная для мироустройства информация хоть как-то сохранялась и передавалось лишь в рамках полуподпольных мистериальных практик с постепенным утрачиванием элемента осознания их сути. Поскольку абвениатская философия, которая могла эту суть объяснить, была уничтожена, то, что было передачей знания, превратилось либо в простонародную бытовую «магию», либо в лишенные смысла тайные семейные обряды, демонстрирующие верность традиции и родовой чести, но не более того.
Когда спустя некоторое время сперва отдельные церковники, а затем и светские властители по тем или иным причинам начали проявлять интерес к утраченным знаниям, выяснилось, что сохранившихся абвениатских текстов недостаточно, чтобы составить целостную картину мира, а мистериальные практики почти полностью трансформировались и утратили сакральность. Тем не менее собранных по крупицам знаний оказалось достаточно, чтобы тайно развить некоторые маргинальные оккультные практики, отнюдь не все из которых были безвредны.
К моменту захвата власти Франциском Олларом положение науки в Талигойе (за исключением Кэналлоа, о внутренних делах которой в королевстве знали немногим больше, чем о Багряных Землях) было плачевным. Со светским образованием дела обстояли немногим лучше: в городах состоящий в соответствующей гильдии мастер, неважно, врач ли, законник или портной, брал себе учеников, в деревнях профессиональные навыки и вовсе передавались по наследству. Государственный аппарат был малочисленным и малограмотным, большинство вопросов решалось на местах феодалами, и они же собирали подати и налоги. Вот чего хватало, так это церковных школ, готовивших не только клириков, но и обслуживавших церковь специалистов – от переписчиков и печатников до певчих и художников.
Главным центром эсператизма в Талигойе являлась Эсператистская академия, функционировавшая в Кабитэле при ордене Домашнего Очага и расположенная вблизи Нохского аббатства (так называемая «внешняя Ноха»). Именно она во время правления Эрнани Последнего являлась официальной резиденцией сменявших друг друга агарисских легатов, по сути дела, надзиравших за имевшим несчастье родиться «демонским отродьем» королем, впрочем, это больше относилось к политике, чем к науке.
Эсператистская Академия имела несколько формально светских факультетов, чьи выпускники незамедлительно получали должности в государственном аппарате, что тоже составляло часть политики. Немудрено, что после воцарения Франциска и его конфронтации с Агарисом церковным выученикам пришлось добровольно – или же не совсем – расстаться со своими местами, а то и покинуть Талиг. И вот тут политика напрямую сошлась с образованием – на науку как таковую у нового короля поначалу не хватало ни времени, ни ресурсов.
Доподлинно неизвестно, было ли решение Франциска объявить себя именем святого Адриана главой новой олларианской церкви «домашней заготовкой» или же блестящей импровизацией, но Оллар это сделал, одним махом прибрав к рукам не только многочисленные монастыри со всем их имуществом, но и эсператистские учебные заведения, включая нохскую Академию, которая стала именоваться Олларианской. Принявшим по тем или иным причинам сторону победителя богословам было поручено в кратчайшие сроки перевести Эсператию и тексты богослужений на современный язык и сделать короткий, понятный и работающий на утверждение новой власти пересказ священной истории. Умело сочетая кнут и пряник, Франциск переманил на свою сторону значительное количество церковных грамотеев – и для начала этим и ограничился, занявшись строительством своего государства.
