Наследник герцога Альберта Колиньяра отказался от титула в пользу младшего брата и посвятил себя науке, став одним из самых известных золотоземельских математиков[68]. При этом Эразм отнюдь не являлся витающим в облаках умником, хватка у молодого сьентифика была фамильной, да и связи имелись. Неудивительно, что в тридцать шесть лет он получил академическую мантию, а в сорок пять был назначен ректором Королевской Академии.
К моменту вступления Колиньяра в должность ситуация как в самом Талиге, так и вокруг него была более или менее стабильной. Королевский университет и провинциальные Школы высших наук исправно выпускали будущих чиновников, менторов, врачей, законников, механиков и прочих нужных Талигу грамотеев, а вот организация науки оставляла желать лучшего. Новый ректор не без основания счел, что почтенные академики берут гораздо больше, чем дают, и к тому же загораживают дорогу молодым сьентификам, особенно если у тех не имеется высоких покровителей. Королевская Академия, по мнению Эразма Колиньяра, превратилась в «омут с лежащими неподвижно в теплой воде и едва шевелящими плавниками старыми сомами, пожирающими заплывающих в их владения чужаков». Кроме того, на редкость работоспособный Колиньяр понял, что даже он не успевает разобраться с поступающей к нему из Академии и учебных заведений отчетностью, что неминуемо влечет за собой злоупотребления нижестоящих.
Невозможность выкраивать время на занятия любимой математикой настроило ректора на решительный лад, а близость к трону и поддержка могущественных родственников позволили преодолеть сопротивление вставших на защиту своего «омута» сьентификов. В итоге королю была представлена и получила высочайшее одобрение следующая схема.
Формальным главой Королевской академии, Королевского университета и королевских Школ высших наук, количество и статус которых могли меняться, по-прежнему являлся король. Фактическим руководителем Королевской академии и Королевского университета становился назначаемый королем Первый ректор, чья должность, однако, была не столько научной, сколько административной. Первому ректору напрямую подчинялись Второй ректор, Третий ректор и Четвертый ректор (он же ректор Королевского университета) и некоторое количество младших ректоров, возглавляющих провинциальные учебные заведения, которые были разделены на четыре ранга, но об этом далее.
Первый ректор был вправе единолично решать вопросы управления, однако он не являлся высшим арбитром в делах научных, которые в зависимости от их значимости находились в ведении Большого и Малого академических советов и советов факультетов Университета.
Второй ректор – следующий по значимости чин Королевской академии Талига – является руководителем Большого академического совета, а также главой главной резиденции академии, где сосредоточены прикладные и наиболее тесно с ними связанные логические науки.
Королевская (именуемая также Большой) академия существует как собрание наиболее авторитетных деятелей науки, числом не более сорока и не менее шестнадцати, с правом выбора новых членов взамен выбывших (а также на вакантные места, если актуальных академиков менее сорока), чем занимается Большой академический совет. Для довыбора выбывших академиков Совет должен собираться не реже одного раза в четыре года, если же паче чаяния их число упало ниже шестнадцати, то Совет должен собраться незамедлительно, впрочем, в реальности число академиков никогда не приближалось к этой черте.
Известно всего несколько случаев, когда оказывались незаполненными какие-либо вакансии. Обычно это означало, что за заветную мантию схлестнулись два равных претендента, и в итоге ни один из них не склонил на свою сторону необходимые три четверти голосов.
Выбыть из членов Академии можно было либо умерев, либо подав в отставку по собственной инициативе или же по настоятельной рекомендации со стороны Первого ректора (единственный способ не последовать такой рекомендации – апеллировать к главе Академии, то есть к королю). Кроме того, академик мог быть отозван непосредственно королем или же решением Большого академического совета, не отмененного королем и не возвращенного для повторного рассмотрения Первым ректором. Ушедший на покой по уважительной причине получал пожизненный пенсион и, хоть и не участвовал больше в академической жизни, сохранял звание академика и право обращения на имя Первого ректора как по личным вопросам, так и по вопросам, имеющим отношение к его былой деятельности. Если же он был отправлен в отставку принудительно, то решение о сохранении (либо же не сохранении) за ним той или иной привилегии оставалось за инициатором отставки.
