Это седоземельское поверье вступало в противоречие с эсператистской картиной мира, но церковь не обладала возможностью что-либо навязать северянам силой. Конклав и варитские правители пошли на компромисс, и кабанятину спрятали в тесте. Так главным новогодним праздничным блюдом в Дриксен и Марагоне стали пироги. Сейчас начинки очень разнообразны, но в первые годы после принятия эсператизма праздничные пироги пекли либо с мясом дикого кабана, либо, если таковое было недоступно, со свининой или, в крайнем случае, с бычьим мясом. Что до сохранившей бо`льшую независимость от церкви Гаунау, то там мясо на праздники в тесто не прячут и по-прежнему угощаются кабанятиной, свининой и медвежатиной, причем наибольшую удачу приносит дичь, добытая мужчинами дома, в котором ее готовят.
У родичей варитов, некогда агмов, а ныне – бергеров, крупная дичь на столе тоже желательна, но, будучи потомками островитян, бергеры обязательно запекут еще и крупную рыбу, причем в доме, где есть молодые женщины, новогодняя рыба играет дополнительную роль, способствуя многочадию. Будущие этнографы почти наверняка увидят в этом взаимопроникновение верований варитских и золотоземельских, а именно уже упоминавшегося ритуального поедания овощей и фруктов. Анаксианское «много зерен – много детей» успешно накладывается на тот факт, что рыба мечет огромное количество икры, при этом являясь символом успеха.
Что до фруктов и овощей как таковых, то на семейном новогоднем столе бергеров обязательно присутствуют яблоки для женщин, маринованные сливы – для мужчин и соленые огурцы, к которым до рассвета никто не притрагивается. Поутру огурцы теряют свою зловредность и на следующий день их с удовольствием поедают. Причина этой традиции в своеобразном восприятии северянами южной уверенности в том, что чем больше в новогоднюю ночь найдено/съедено косточек, тем удачливей будет год, бергеры же добытую без усилий удачу не жалуют. В Горной Марке даже бытует оскорбление, в переводе на талиг звучащее как «Он на Зимний Излом огурцы жрет!».
В Гаунау к огурцам относятся еще строже. В праздничную ночь на стол кладут один-единственный огурец, огромный, желтый и дряблый, специально засоленный к Новому году. Утром его торжественно выбрасывают за порог и вносят миски с крепкими, хрустящими огурчиками. Кроме вобравшего в себя все неурядицы уходящего года огурца на гаунасском столе обязательно должны быть засоленные листья черемши, почитающейся любимым лакомством медведей. Ей могут свободно угощаться женщины и дети, а из мужчин имеют право только те, кто в прошлом году ни разу не отступал – хоть в бою, хоть в дружеской потасовке. И нет хуже приметы, чем отведать черемши не по праву: тогда в новом году важное для покусившегося дело неминуемо закончится позорной неудачей.
Здесь следует сказать, что в Гаунау и Бергмарк принято проводить праздничную ночь за столом, заперев двери и занавесив окна, а из дома выходят лишь с рассветом (любопытно, что в Эпинэ аналогичный запрет приходится на Осенний Излом). Однако в каждом правиле есть исключение. Наиболее отчаянные молодые парни-«женихи» не участвуют в семейных бдениях, поскольку заняты тем, что заливают соперникам дорожку к дому водой, чтобы к утру она превратилась в своеобразный каток. Опасность попасться за этим делом им не грозит, поскольку окна занавешены и заперты, а потенциальные противники, весьма вероятно, заняты тем же, но у других домов. Кроме того, во время зимних празднеств, правда, не в первый день, бергеры (к гаунау это не относится) проводят скрепляющие различные союзы обряды, как правило, довольно сложные.
В Талиге и Гайифе зимние праздники проходят относительно буднично – если, конечно, так можно сказать о праздниках. Определенный интерес вызывают разве что некоторые кушанья и талигойское правило дарить подарки уже при свете дня. Увидеть свой подарок прежде времени – дурная примета.
В центре и на юго-востоке Талига и в северной Гайифе незамужним девушкам приходится начинать празднование с вареного яйца – отчего-то считается, что оно повышает шансы на замужество. Лучше всего – если потенциальная невеста сварит свое будущее счастье сама и в полном одиночестве. При этом строжайше табуируются (во избежание несчастливого брака) яйца серых кур или любых иных птиц этого цвета. Судя по всему, причиной этого запрета является то, что у эсператистов серый цвет означает если не траур, то монашество. Характерно, что переход Талига в олларианство на этом суеверии никак не отразился и черные куры счастливому замужеству никоим образом не вредят.
