– Утро, сударь, – голос Валме возвращает в дождь и дорогу. Все уже случилось и все еще случится. – Просыпайтесь, скоро будет шадди.
– Простите, задумался. – Вот ведь. Они же давно на «ты», только память, вытаскивая прошлое, топчет настоящее.
– Думать вредно, – хмыкает былой щеголь, придерживая коня, – здешние обитатели это, без сомнения, понимают и тратят время на более полезные вещи. Например, на беседы с мокрыми путниками.
– Закатные твари, ты о чем? – Чарльз никогда не был силен в светских беседах, а Марсель упорно изъяснялся, как салонный балбес.
– О том, что за теми ивами виднеются крыши, – виконт Валме неторопливо расправил складки плаща, – а поскольку в здешних краях людские поселения – редкость, остается предположить, что мы у цели.
Любовь слепа, лучшим доказательством тому был Наль. Кузен из кожи вон лез, чтобы оправдать Айрис, но какие тут могут быть оправдания?! Свихнувшаяся от любви к убийце дура опозорила не только брата, но и отца, и герб, а Наль мямлил об испытаниях и болезнях. Он просто не желал видеть очевидного, Дику аж стало грустно, что его никчемная сестрица так заморочила голову славному, пусть и нелепому человеку. Ричард знал, что такое любовь, и уважал Эйвона, потому и терпел, сколько мог, только у каждого терпения имеется предел. Кузен опять замычал, что Айрис видела в жизни мало хорошего, и юноша не выдержал.
– Ты говоришь, мало? – Дикон держался спокойно, но кузен дернулся и часто заморгал поросячьими глазками. И это наследник Окделлов?! – Можно подумать, мы с ней росли в разных семьях, а тебя и вовсе в лесу нашли! Но мы с тобой о фамильной чести не забыли и не забудем.
– Ну, Дикон… Ты должен понять, она ведь такая юная…
– В старые годы эории в семнадцать лет имели двоих детей, – отрезал Ричард. – Айрис – моя сестра и дочь Эгмонта Окделла, но ведет себя хуже «навозницы».
Наль в ответ только вздохнул, крыть ему было нечем. Дик со вздохом похлопал родича по плечу:
– Ладно, хватит. Я не желаю знать Айрис. По крайней мере, пока она не одумается, но если ты готов терпеть ее выходки, женись на ней. Я даю свое согласие.
– Ты… Я? – Наль отчаянно покраснел, толстые пальцы сжимались и разжимались. Эту привычку Лараков Ричард помнил с детства, Эйвон, когда волновался, делал так же. Дику стало смешно, и зря – замазанные царапины не замедлили напомнить о себе унизительной болью.
– Именно ты, – огрызнулся юноша. – Хочешь иметь в доме бешеную кошку – женись. Только не говори потом, что тебя не предупреждали.
Кузен замолчал, уставившись на шпалеру, изображавшую охоту на черных львов. Шпалера была выдержана в золотых, черных и багряных тонах, и Ричард счел возможным ее оставить и даже перенести в кабинет вместо потрепанного ковра, на котором висело украденное Хуаном оружие. Реджинальд усиленно соображал, напоить его, что ли, для храбрости? Пожалуй… Ричард неторопливо глянул на часы в углу и дернул за шнурок, вызывая слугу. Кузен еще разок вздохнул и неуклюже поднялся.
– Дикон, я люблю Айрис, но я не могу жениться на ней вопреки ее воле. Я понимаю, что я ей не пара.
– Глупости! – не выдержал Ричард, – Это она тебе не пара! Неужели ты думаешь, что ее кто-нибудь возьмет в жены? Если на ней не женишься ты, у нее одна дорога – в монастырь. У меня еще две сестры, я не могу рисковать их счастьем. По законам Чести Дейдри не выйти замуж раньше Айрис.
– Я знаю, – вздохнул Реджинальд, – но я не хотел бы…
Чего именно не хотел кузен, Дик так и не узнал. Вошел камердинер, и Реджинальд умолк на полуслове. Дикон с облегчением откинулся на спинку кресла и кивнул родичу:
– После договорим.
– Ты куда-то едешь? – не понял Реджинальд, недвусмысленно уставясь на лицо Ричарда. – Но ведь ты… неважно выглядишь.
– Я не куртизанка, – огрызнулся юноша, чувствуя, как и без того паршивое настроение становится еще гаже, но если ты вызвал слугу, приказывай, а если обнажил шпагу – бей. – Завтра к двенадцати мне понадобится эскорт.
– Да, монсеньор.
– Ступайте. – Пить с Налем сейчас только ссориться. – Реджинальд, я сейчас буду занят, а у тебя будет время обдумать мои слова. Что до моих поездок, то я, в отличие от тебя, не свободен, у меня существуют обязанности перед его величеством.
– Да, да, – закивал головой Наль, – но мне казалось… после всего… тебе будет неприятно, если кто-нибудь спросит…
