— Только потому, что боюсь, что этого не случится никогда, — ответила она. — Да и то, если бы не мамины расспросы и не этот сон, я бы, наверное, об этом и не думала.
— Вот и не думай. Не думай ни о чем плохом. Думай только о том, что мы любим друг друга и все у нас будет хорошо. Я тебе обещаю. Я ведь обещал тебе вернуться и вернулся. И сейчас обещаю, что у нас будет маленький Штольман, когда придет время.
— Маленький Штольман? — глаза Анны залучились. — Сын? — она была бы очень счастлива, если бы у них был сын, похожий на ее Якова.
— Скорее всего еще одна маленькая Аня, — улыбнулся в ответ Яков Платонович.
На самом деле ему было все равно, кто у них когда-нибудь будет — сын или дочь. Он бы даже пережил, если бы у них вообще не было детей. У него была Анна, его Анна, и уже этим он был счастлив как никогда. Но хотел, чтоб и Анна была счастлива, счастлива в полной мере, как любая женщина, которая вышла замуж за любимого мужчину. И поэтому он хотел, чтоб в будущем у них с Анной был ребенок. Но почему-то он мог представить маленькую Аню, а сына от Анны — нет.
— Анечка, милая, еще раз говорю, все у нас будет хорошо. Не переживай. А теперь мне надо спешить, а то я и так припозднился.
В управлении на входе дежурный подал Штольману письмо. Письмо, которое он очень ждал и вместе с тем очень боялся его получить. Яков Платонович в нетерпении вскрыл конверт и, не обращая внимания на болтовню Коробейникова, принялся читать.
Зачем он решил разворошить все? Ведь мог же все оставить в покое. Но многолетняя привычка следователя докапываться до истины затмила здравый смысл. Должен ли он оставить все как есть? Ведь он теперь не один, он с Анной. Он не знал, как ему поступить.
========== Часть 2 ==========
Вот уже несколько дней Штольман был хмур. Нет, он обращался с Анной хорошо, по-прежнему был с ней добр и ласков. Но он как бы немного отдалился от нее. Анна не понимала, что происходит. Что она сделала не так? Яков пришел домой без настроения уже в тот день, когда утром она сказала ему насчет своих опасений. Да, он ее утешил, сказал, что все будет хорошо. Но так ли это было? Возможно, он тоже думал, что с ней не все в порядке, просто не хотел ей этого говорить. Какому мужчине нужна молодая жена, которая не способна подарить ему хотя бы одного ребенка?
Когда после ужина Яков достал колоду карт, которую не брал в руки несколько месяцев, и стал раскладывать с каким-то непонятным выражением на лице, ее выдержке пришел конец.
— Яша, ты уже несколько дней мрачнее тучи. Что случилось? В чем я перед тобой виновата?
— Виновата? — Яков Платонович удивленно посмотрел на жену. — Анечка, что ты такое говоришь? Ты не в чем не виновата. Если кто и виноват, то это я.
— В чем же тогда дело?
— Даже не знаю, как тебе сказать. И стоит ли вообще говорить… На днях я получил письмо. Меня это очень беспокоит. И я не знаю, что мне делать.
— Яков, ты же сам не свой. Может, все же стоит рассказать?
Штольман собрался с духом и сказал:
— Помнишь, я тебе говорил, что у меня нет внебрачных детей. Возможно, это не так.
Анне показалось, что у нее земля уходит из-под ног. Яков успел подхватить ее и усадить на диван: “Анечка…”
— Значит, Нежинская родила от тебя ребенка… — бесцветным голосом сказала Анна.
— Причем здесь Нежинская? Насколько мне известно, у нее уже давно не может быть детей ни от меня, ни от кого другого. Это последствия ее бурной молодости. И если бы даже не это, я всегда был с ней осторожен, так как не доверял ей. И уж более чем осторожен в тот единственный раз, что у нас был в Затонске. Извини за подробности.
Штольман подумал о том случае на прогулке, когда Нежинская пыталась его соблазнить, но он все же смог устоять. Все закончилось только любовными играми. Он довел ее ласками до полуобморочного состояния, и она уже мало что соображала, а потом на его удачу вдалеке послышались голоса, и им пришлось приводить себя в порядок. Нет, он желал женщину, безумно желал. Но не Нину. И то, что он получил от Нежинской в тот раз, было достаточно для того, чтоб снять накопившиеся напряжение.
А в гостинице он повел себя безрассудно, решился воспользоваться ситуацией, раз Нина сама предлагала себя, и кроме того усыпить ее бдительность. Он даже не удосужился до конца раздеться перед Нежинской, ему было все равно, как это произойдет. Пусть бы она думала, что он не мог сдержать страсти. Он не собирался растягивать удовольствие, а хотел, чтоб все побыстрее закончилось. Когда через несколько минут он взглянул на постель, кроме полученного удовлетворения у него появилось еще какое-то чувство брезгливости по отношению к самому себе… Но в том, что он почувствовал, винить было некого, кроме самого себя. Он мог уйти от Нежинской, но остался. Он думал, что таким образом выбьет из своей головы мысли об Анне, но сделал еще хуже… Но по крайней мере у его глупости не должно было быть последствий…
— Если ребенок не от Нежинской, то, стало быть, от одной из твоих бывших любовниц? Чего же она только сейчас спохватилась? — не поняла Анна.
