Его Сиятельство князь Александр Дмитриевич Ливен выглядел на свои восемнадцать лет. Фигура у него была юношеская, но движения выверенные как у взрослого мужчины. Он был очень приятной наружности молодым человеком с курчавыми волосами, светлее чем у Штольмана, и глазами, как показалось Анне, менявшими свой цвет от голубого до зелено-голубого. В чертах лица было много от Якова, но они были мягче, и Анна не сочла его молодой копией мужа. Хотя, конечно, Штольмана в юности она не видела и не могла объективно судить. Одет он был безукоризненно и вел себя с достоинством.
После обеда, за которым они разговаривали на нейтральные темы типа службы Штольмана, новостей и сплетен, князь предложил перейти в малую гостиную. Он деликатно спросил, хотел ли Штольман поговорить с ним наедине или все же в присутствии супруги. Яков посмотрел на Анну, она оставила ответ за мужем. Он решил, что раз Анна уже вовлечена во все это, она должна остаться с ним.
— С Вашего позволения, я хотел бы, чтоб Анна Викторовна присутствовала.
— Вам решать, но разговор не для нежных дамских ушей, Вы уж извините, Анна Викторовна…
— И тем не менее…
— Яков Платонович, Вы написали, что знавали в молодости мою матушку. Насколько я могу представить, знавали довольно близко.
— На тот момент я думал, что мы с ней хорошо знакомы, — несколько неопределенно сказал Штольман.
— Яков Платонович, давайте не будем ходить вокруг да около. Я знаю, почему Вы хотели со мной встретиться. Да, наше внешнее сходство трудно не заметить. И я предполагаю, что встретив меня, Вы подумали, не Ваш ли я сын. Ведь я родился примерно после того, как у моей матери был роман с Вами. Извините, Анна Викторовна, я предупреждал, что разговор не для дамских ушей.
У Штольмана бешенно заколотилось сердце, ладони вспотели, и потной рукой он схватился за руку Анны…
— Нет, господин Штольман, Вы — однозначно не мой отец. Моя матушка не была беременной, когда уехала из Петербурга. Я знаю, кто мой настоящий отец. Это самый младший брат отца Павел, с которым у моей матери были отношения, как только она приехала назад в имение. Почти копия ее мужа, только на двадцать лет моложе… Отец всегда знал об этом, более того, он можно сказать, и свел их. Когда мой отец наконец женился, у него уже не могло быть детей, после ранения это было невозможно. Да, Вы правы, в Петербурге они, по-видимому, искали молодого человека, похожего на Дмитрия Александровича. И нашли Вас. Но из этой затеи ничего не вышло… И тогда его Сиятельство нашел самый простой выход. Зачем искать кого-то на стороне, если можно получить сына своей же крови? Павлу всегда нравилась Елизавета. Так что все случилось так, как и хотел князь. Сына он заполучил даже быстрее, чем ожидал. Все это он мне рассказал перед смертью. Я всегда чувствовал особую близость и симпатию к Павлу и вот не так давно узнал, почему…
— Простите Ваше Сиятельство, мне трудно поверить в то, что князь рассказал Вам о каком-то Штольмане…
— Нет, этого он мне не говорил. Просто когда я разбирал бумаги отца после его смерти, я нашел записку весьма интересного содержания, адресованную моей матери неким Штольманом. Думаю, в жизни моей матери было не столь много Штольманов, чтоб автором записки оказались не Вы. А потом я увидел Вас в ресторане и навел о Вас справки… и вскоре получил от Вас письмо… Так что причина Вашего обращения ко мне была ясна как день, — улыбнулся молодой князь.
— Вам не откажешь в логическом мышлении и проницательности, — с уважением сказал Штольман. — Особенно для Вашего юного возраста. Надеюсь, Вы не сочтете мой комплимент за дерзость.
— Не сочту. И я знаю, что на свой возраст я только выгляжу. Я всегда чувствовал себя старше своих лет. А что можно ожидать от человека, которого вырастил по сути старик? Самый лучший отец, какого можно только представить, но человек преклонных лет, общавшийся с единственным наследником почти на равных с детства. Я помню себя лет с пяти-шести, и уже в том возрасте отец вел со мной беседы, обсуждал литературу и живопись… А несколькими годами позже я узнал от него многое, что обычно рассказывают своим детям, когда они гораздо взрослее. Думаю, отец просто торопился все успеть со мной в силу своего преклонного возраста… Сколько он всего в меня вложил, мне кажется, мне не менее лет двадцати пяти…
Кстати, насчет живописи. У нас хорошая коллекция. Не созволите посмотреть картины? Там много интересного, — на губах князя была странная улыбка. Он привел их в портретную галерею. Многие лица на портретах имели сходство со Штольманом.
— Это Павел — мой настоящий отец, — показал он на офицера в мундире. У Александра с Павлом было гораздо больше сходства, чем со Штольманом. — Павел служит в охране Его Императорского Величества, — пояснил князь, и Штольман наконец понял, почему фамилия Ливен была ему так знакома, одним из заместителей Варфоломеева был Ливен, но Штольман с ним никогда не встречался.
