«Вот дурашка, — подумала Анна. — Спрашивает, будто до него я видела кучу мужчин и мне есть с чем сравнивать…» Если честно, раньше она как-то не задумывалась, каков Штольман под костюмом. Когда в затонской гостинице она впервые увидела его без одежды, наряду со смущением от увиденного, она была поражена, насколько он хорош. Это был совсем другой Штольман, не наглухо застегнутый для всех в прямом и переносном смысле, а красивый обнаженный мужчина с прекрасным телом. Он обнажился перед ней не только телом, но и душой. Хорошо сложенное мускулистое сильное мужское тело — это Штольман, и ранимая душа — это ее Яков, Яша… Глаза — как зеркало души, глаза, наполненные любовью, нежностью… и грустью… Грустью от периодически накатывающей на него неуверенности, как сегодня, будет ли он нужен ей всегда такой, какой есть…
— Яша, я никогда не думала, что у меня будет такой красивый муж. Ты мне очень нравишься как мужчина, — она провела пальцами от плеча по груди и спускаясь к животу и ниже. — Ты мне веришь?
Яков охнул:
— Верю, верю! Не нужно больше доказательств, иначе мы никогда не посмотрим Петербург, как я тебе обещал.
========== Часть 5 ==========
Санкт-Петербург Анну покорил, очаровал и немного напугал. Город был таким величественным, таким прекрасным, волшебным и… таким холодным. Нет, не из-за погоды, погода для этого времени года была замечательная. Просто в Затонске все было таким родным и теплым, а здесь — чужим и холодным. Она чувствовала себя немного неуютно и потерянно, даже с Яковом. Она подумала, смогла ли бы жить здесь одна, если бы тогда, после ссоры с Яковом Платоновичем, действительно поехала на Бестужевские курсы. Тем не менее она была в восторге от того, что видела вокруг. Ей нравилось буквально все, что попадалось ей на глаза. Но больше всего ее впечатлили Зимний дворец и Летний сад, о которых среди прочего она слышала от дядюшки.
— А ты бывал во дворце?
— Бывал. По службе.
— Эх, побывать бы там на балу, — решила помечтать Анна.
— Поверь мне, это не так заманчиво, как кажется… Столько условностей, следование этикету, скучнейшие общество. Право, ничего такого, за что некоторые готовы отдать душу.
— Ты бывал на балу? Не может быть! — не поверила она.
— Бывал, и опять же по службе, — Штольман припомнил, как к нему пришел Варфоломеев с ситуацией, что на балах стали пропадать драгоценности, в том числе и у членов монаршей семьи. Ему тогда пришлось побывать на нескольких балах, в том числе и на балу во дворце, пока ему не удалось вычислить вора — одного графа, который спустил все свое состояние и отчаянно нуждался в средствах.
— И Государя Императора видел?
— Видел, вот как тебя сейчас.
Анна поняла, насколько отличалась служба Штольмана в Петербурге от провинциального Затонска.
— Ты скучаешь по той службе?
— Аня, я скучаю по тебе, когда ухожу на службу, — улыбнулся Яков Платонович.
— А я тебе говорила, что Варфоломеев звал меня в Петербург как медиума, что мол, Император заинтересовался моими способностями? И еще сказал, что скорее всего тебя искать надо там. Только вот дар у меня пропал…
— Ты мне не говорила. А Варфоломеев говорил. А если бы дар не пропал, поехала бы?
— Тебя искать поехала бы. А ко двору — не знаю. Мне кажется, это не мое…
Летний сад был прекрасен, еще лучше, чем она могла себе представить. Скульптуры, фонтаны, аллеи — все было просто чудесным. И можно было найти местечко, чтоб поцеловаться со своим мужем. Ей хотелось прийти сюда снова, пока они в Петербурге.
Когда они вышли из Летнего сада, Штольман показал на здание на набережной.
— Это Императорское училище правоведения, где я провел семь лет.
— Хочешь зайти туда?
— Нет, как-то не тянет…
Анна решилась задать вопрос, который ее интересовал из чистого любопытства.
— А правда, что в закрытых заведениях у мальчиков бывают отношения?
От неожиданности Штольман запнулся и чуть не выронил трость.
— Анна Викторовна, откуда такие познания? Что, духи рассказали?
— Нет, я преподавала английский двум братьям — они из семьи богатого купца, уехали из Затонска еще до тебя. Так вот я случайно услышала, как они обсуждали, что их кузен, который учится в Москве в таком заведении, говорил им про отношения между мальчиками. Вот мне и интересно, неужели так бывает?
— Да, бывает. По большей части это чисто баловство, ничего аморального. Просто когда рядом нет девушек, некоторые юноши направляют свои симпатии на себе подобных. Но это почти у всех проходит, как только появляется возможность общаться с женским полом.
«Эх Аня, Аня, чистая душа, лучше тебе не знать, как это бывает на самом деле, а то появятся ненужные вопросы… Не стоит тебе знать, чем помимо блестящего образования известно Императорское училище правоведения… И какими выпускниками типа Петруши Чайковского…»
— Яков, ты любишь Петербург? Ты хотел бы сюда вернуться?
— Люблю и ненавижу его. Люблю, так так это мой город, я прожил в нем около тридцати лет. А ненавижу — потому что из-за своей службы я знаю самое дно этого города, все его пороки… Люди в основном видят лишь красивый фасад, а я знаю и его грязное нутро.
