— Думаю, никто, я не говорил об этом даже Павлу. И это на Ваше усмотрение, узнает ли он когда-нибудь. Не знаю, сочтете ли Вы наше знакомство приятным. Но сам я буду всегда рад видеть Вас и Анну Викторовну.
Комментарий к Часть 3
Ридигеры - графы (истор.)
В фанфике персонажи вымышленные.
========== Часть 4 ==========
Часть 4
Всю дорогу до гостиницы Штольман молчал. Он сорвался только когда они зашли в номер.
— Княжеский бастард, бастард его Сиятельства… Какая честь!.. — с сарказмом выплюнул слова Яков. — Будь проклят этот Ливен! Будь проклят этот Штольман! — он стукнул кулаком по столу, около которого стоял.
— Яков! Хватит!!
— Что хватит?? Один плодил бастардов направо и налево, другой такого выродка и за человека не считал! Два… — Штольман грязно выругался.
Анна смотрела на Якова во все глаза. Она не помнила, чтоб когда-то видела его таким разъяренным и уж тем более, не слышала, чтоб он употреблял подобные выражения.
— Ну что ты смотришь?? Больше тебе не нужен княжеский ублюдок с чужой фамилией Штольман??
Пощечина прилетела внезапно.
— Не смей!! Яков, не смей так говорить!! Не ты первый и не ты последний, родившийся таким образом! У тебя в отличии от других был хоть какой-то отец!
Пощечина, видимо, привела Штольмана в чувство. Он сел на оттоманку и замер, вид у него был совершенно потерянный. Анна подошла к нему, обняла его и стала гладить по голове.
— Анечка, прости меня… — голос Якова дрожал. — Аня, я был не нужен отцу, вообще не нужен. Он избавился от меня при первой же возможности. Теперь понятно, почему… Зачем он женился, я не могу понять до сих пор. Зачем она вышла за него замуж — тоже. Ни к моей матери, ни ко мне он не проявлял никаких чувств, он был сухим безэмоциональным человеком. Возможно, поэтому она и уступила князю. Уж князь-то явно знал, как очаровать женщину… Знаешь, я ее даже не осуждаю…
— Яков, так может быть ей пришлось выйти замуж? Даже за такого, как Платон Штольман?
— Ты имеешь ввиду, чтоб скрыть свой позор? Нет, я родился почти через два года после их свадьбы. Так что мотивов для этого брака я вообще не вижу. Это фарс какой-то, а не брак, иначе не назовешь.
Аня, у меня не было детства, не было юности… Меня никто не научил любить. Матушка умерла слишком рано, а для отца я был пустым местом. Я не помню ни одного раза, чтобы он когда-то приласкал меня или, наоборот, наказал за мои проделки. Нет, никогда не выпорол, не накричал даже. «Ну что, Яков, ты опять провинился. Пойди подумай о своем проступке», — говорил он нейтральным голосом и смотрел на меня, как я сейчас понимаю, даже с какой-то долей брезгливости. Думаю, для него было большим облегчением, когда я достиг возраста, достаточного для того, чтоб меня приняли в пансион. Я помню, как он прощался со мной: «Яков, учись прилежно. Тебе больше не на кого рассчитывать кроме как на самого себя». Это был последний раз, когда я его видел. Представляешь, он не приехал даже тогда, когда из пансиона меня перевезли в Императорское училище правоведения. Наверное, его слова отложились у меня где-то, так как я учился действительно прилежно. Был среди первых учеников. Может, я надеялся, что этим добьюсь его расположения? Но нет, все напрасно…
— Яшенька, бедный ты мой…
— Аня, ты ведь меня не бросишь? Не бросай меня, пожалуйста. У меня ведь никого больше нет кроме тебя… — в голосе Якова послышались странные интонации.
Анна села рядом с мужем и вытерла с его щек слезы, как он не раз прежде делал ей самой.
— Вот глупый. Почему же я тебя должна бросить?
— Из-за того, что мы сегодня узнали… Вдруг я буду тебе противен?
— Яков Платонович, Вы же умный человек, но иногда такую чушь несусветную несете… Яша, как ты можешь быть мне противен, если я тебя люблю? Если я когда-нибудь плохо подумаю про тебя, то уж точно не из-за того, каким образом ты появился на свет. Тебе нужно будет это отпустить… Яша, может, ты выпить хочешь? Говорят, помогает.
Штольман грустно улыбнулся:
— Ну вот, докатился, что жена уже видит для меня утешение в бутылке. Знаешь, раньше бы я, наверное, напился в стельку. Как не раз бывало… Но при тебе не могу. Еще не хватало, чтоб ты меня видела пьяным…
— И все же давай спустимся в ресторацию и закажем мне чай или кофе, а тебе коньяк. Пара рюмок тебе не помешает.
Штольман ограничился двумя рюмками коньяка и молча ждал, пока Анна закончит десерт и кофе. Затем он накрыл ее руку своей и сказал тихо, с мольбой в голосе:
— Аня, можно мы пойдем в номер? Я очень хочу быть с тобой. Мне сейчас это очень нужно. Не отвергай меня, пожалуйста…
Яков был нежен с Анной как никогда. Он искупал ее в своей нежности… Каждой клеточкой своего тела она чувствовала любовь. Любовь Якова, которого, как сказал он сам, никто не научил любить…
Анна смотрела на мужа, лежавшего рядом с ней. Яков поймал ее взгляд и робко спросил:
— Аня, я тебе нравлюсь как мужчина?
— Конечно, — не задумываясь ответила она. — Я же тебя люблю.
— Я не про любовь. Находишь ли ты меня как мужчину привлекательным для себя? Я знаю, что я не красавец да и мне почти уже сорок…
