Вполне определенно можно сказать, что с аппаратом управления и штаба армии Александру Васильевичу повезло. Боевой подготовкой войск руководил заместитель командарма генерал-лейтенант П.П. Собенников — опытный и знающий командир. Начало войны он встретил в должности командующего 8-й армией Северо-Западного фронта, принявшей на себя первый удар превосходящих сил противника. Результаты начального периода войны всем хорошо известны. За неудачи этого периода были сурово наказаны ряд военачальников, среди которых был и П.П. Собенников. Он был смещен с занимаемой должности и понижен, пробыв все годы войны в заместителях командарма. Однако личная обида не мешала Петру Петровичу Собенникову быть надежным помощником А.В. Горбатова.
Особо следует сказать о начальнике штаба армии М.В. Ива-шечкине. Все, кто находился с ним рядом, утверждали, что это человек с высокими волевыми и прекрасными душевными качествами. Макар Васильевич Ивашечкин обладал исключительной работоспособностью. Он никогда ни на кого не повышал голоса, был доброжелателен и улыбчив, уважал и ценил своих подчиненных. И те отвечали ему взаимностью. Опытный штабной работник, М.В. Ивашечкин войну встретил в должности начальника штаба 45-го стрелкового корпуса 13-й армии. До середины 1942 г. он возглавлял оперативное управление штаба Брянского фронта. Большой военный и жизненный опыт позволил М.В. Ивашечкину в кратчайшие сроки сколотить штаб 3-й армии, прекрасно ориентироваться в сложной боевой обстановке, умело организовывать работу штаба.
Оперативный отдел штаба армии возглавлял полковник А.В. Владимирский. Он был трудолюбив, грамотен, обладал хорошими организаторскими способностями. Промахи и ошибки своих подчиненных, особенно молодых операторов, как правило, брал на себя. Несколько позже он был выдвинут на должность начальника штаба другой армии. К слову сказать, когда после войны А.В. Горбатов командовал Прибалтайским военным округом, он попросил назначить к нему начальником штаба генерала А.В. Владимирского.
Начальником тыла армии был генерал М.П. Еремин. Отделы штаба и полевого управления 3-й армии возглавляли: артиллерии — генерал-майор С.П. Иорданский, бронетанковых войск — полковник В.А. Опарин, инженерных войск — полковник В.А. Жилин. Разведотделом руководил полковник Н.Г. Туманян.
О том, как в полевом управлении 3-й армии восприняли весть о назначении к ним нового командарма (А.В. Горбатова), рассказывает бывший старший помощник начальника оперативного отдела штаба армии полковник в отставке С.П. Цыр-фа: «Командный пункт армии перебрался в деревню Ержино, что на левом фланге, откуда предусматривался ввод ударной группировки в сражение из-за правого фланга 63-й армии. Напряженность с каждым днем возрастала. День начала (день “Ч”) никому не был известен. Все зависело от развития событий южнее — на Курской дуге.
И вдруг прошел слух — к нам едет новый командарм. Все в полевом управлении восприняли этот слух с недоверием, тем более, что веских причин для смены руководства армии в такой ответственный момент не было. И посещение буквально за несколько дней до этого высоких гостей в лице Василевского (начальника Генерального штаба. — Н.Ч.) и Попова (М.М. Попова — командующего Брянским фронтом. — Н.Ч.), их положительная оценка работы командарма тому подтверждение.
И тем не менее слух подтвердился. В конце июня в сопровождении первого заместителя командующего фронтом генерала И.И. Федюнинского на КП армии въехал кортеж автомашин с новым командующим 3-й армией. Им оказался генерал-лейтенант Александр Васильевич Горбатов.
Командарм-загадка. Кто он и откуда прибыл к нам? Как поведет себя с незнакомыми ему людьми? Ведь с прежним командующим мы работали, как говорится, душа в душу, понимали его с полуслова. Для нас он был как отец родной. А какой будет новый?
С первого взгляда новый командарм настораживал: в противоположность своему предшественнику, по росту был высок, лицо хмурое, худое, с цепким взглядом, угловатое, не очень расположенное к улыбке, осанка стройная — кавалерийская, возраст — за пятьдесят.
После официального представления нового командующего генерал Федюнинский отбыл по своим делам, и Горбатов остался один на один со своими незнакомыми помощниками. Теперь каждая из сторон гадала, как сложатся отношения в такой ответственный для армии период, быстро ли установился взаимопонимание. Ведь времени на раздумья не было. При этом вряд ли новый командарм осмелится производить какие-либо кадровые изменения в полевом управлении. До начала операции оставалось две недели.
К сожалению, Горбатов в своих воспоминаниях “Годы и войны” этого события не коснулся, как будто для него оно было обычным явлением, не имевшим никакого значения. А ведь очень интересно, что чувствует и как переживает такие ситуации военачальник. Горбатов в этой части промолчал. Он не стал открывать своих чувств и переживаний, хотя, наверное, они у него были...
