– Я прощу тебе твою скрытность, если расскажешь, что там случилось, во всех-всех подробностях, – заявила Тони.
Я вымучила улыбку и сделала, как она просила. Ну, почти. Неторопливо расстегивая вуаль и расстилая ее на коленях, я поведала о том, как пришла к нему в комнату и как он принял меня за Бритту. Рассказала, как он предложил сделать все, что я пожелаю, когда понял, что я – не она, и как попросил подождать его возвращения. Но не рассказала, как еще он целовал меня.
Тони смотрела на меня с не меньшим благоговением, чем Агнес, понявшая, что я – Дева.
– О боги, Поппи!
Я медленно кивнула.
– Как жаль, что ты не осталась.
– Тони, – вздохнула я.
– Что? Только не говори, будто ты не жалела, что не осталась. Будто ни капельки не жалела.
Я не могла этого сказать.
– Спорим, что если бы ты осталась, то больше не была бы Девой?
– Тони!
– Что? – Она рассмеялась. – Я шучу. Но ты вряд ли осталась бы Девой. Скажи, тебе… понравилось? Целоваться?
Я прикусила губу, почти жалея, что не могу солгать.
– Да. Понравилось.
– Тогда почему тебя так расстроило то, что он теперь твой телохранитель?
– Почему? Наверное, твой разум затмили гормоны.
– Спасибо большое, гормоны всегда затмевают мне разум.
Я фыркнула.
– Он узнает меня. Достаточно хоть раз услышать мой голос.
– Наверное, да.
– Что, если он тогда пойдет к герцогу и расскажет, что я была в «Красной жемчужине»? Что я… позволила себя поцеловать? – И даже больше. Но и поцелуй – достаточно плохо. – Он, наверное, один из самых молодых в королевской гвардии, если не самый молодой. Ясно, что он заинтересован в повышении, и лучший способ для этого – заручиться благосклонностью герцога. Ты знаешь, как относятся к его любимчикам среди гвардейцев и слуг! Даже лучше, чем к придворным.
– Не думаю, что он добивается благосклонности его милости, – возразила Тони. – Он назвал тебя прекрасной.
– Уверена, это просто из доброты.
Она уставилась на меня так, словно я призналась в том, что ем собачью шерсть.
– Во-первых, ты красивая. Ты знаешь это…
– Я так сказала не затем, чтобы напроситься на комплимент.
– Знаю, но испытываю непреодолимую потребность напомнить тебе об этом. – Она одарила меня широкой улыбкой. – Он не обязан был отвечать этому засранцу герцогу.
Мои губы дернулись.
– Он мог просто проигнорировать его замечание и произнести клятву королевского гвардейца, которая, между прочим, у него вышла такой… сексуальной.
– Да, – согласилась я, думая о том, что до вечера в «Красной жемчужине» я бы не заметила этого. – Да, у него вышло именно так.
– Чтоб ты знала, меня саму в жар бросило. Но вернемся к самому важному. Думаешь, он тебя уже узнал?
– Не знаю. – Я прислонилась затылком к подголовнику. – Той ночью на мне была маска, и он ее не снял, но, думаю, я бы узнала человека, будь он в маске или без нее.
Она кивнула.
– Наверное, я бы тоже, и уж точно на такое способен королевский гвардеец.
– Тогда это означает, что он предпочел не рассказывать.
Он не произнес ни слова, когда вместе с Виктером вел нас в мои покои.
– Хотя он мог и не узнать меня. В той комнате было плохое освещение.
– Если он не узнал, то, я думаю, узнает, когда ты заговоришь, как ты и сказала. Вряд ли ты все время будешь молчать как рыба, когда он рядом, – заявила Тони. – Это было бы подозрительно.
– Само собой.
– И странно.
– Согласна. – Я играла цепочкой на вуали. – Не понимаю. То ли он не узнал, то ли узнал и предпочел ничего не говорить. Может, он планирует помыкать мной или что-то вроде того.
Тони сдвинула брови.
– Ты невероятно подозрительна.
Я хотела было возразить, но поняла, что не могу, и разумно пропустила ее замечание мимо ушей.
– Наверное, он меня не узнал. – На меня нахлынула дикая смесь облегчения и разочарования, приправленные трепетом предвкушения. – Но знаешь что?
– Что?
– Я не понимаю, испытываю я облегчение или разочарование от того, что он меня не узнал. И радуюсь ли тому, что может узнать. – Покачав головой, я рассмеялась. – Я просто не знаю, но это неважно. То, что… что произошло между нами, было только один раз. Это просто… случайность. Такое больше не повторится.
– Ну конечно, – пробормотала Тони.
– Я даже не думаю, что он хотел бы это повторить, особенно теперь, когда знает, кто я такая. Если знает.
– Ну-ну.
– Но я пытаюсь сказать, что нечего даже рассуждать об этом. Имеет значение только то, что он сделает со своей осведомленностью, – закончила я и кивнула.
У Тони был такой вид, словно она вот-вот захлопает в ладоши.
– Знаешь, что я думаю?
– Боюсь услышать.
Ее карие глаза заблестели.
– Дела принимают очень интересный оборот!
На следующее утро я сидела в просторном, залитом солнцем атриуме с Тони и не с одной, а даже с двумя леди-в-ожидании, удивляясь тому, как меня угораздило попасть в такую ситуацию.
Мои прогулки всегда хорошо планировались по времени, чтобы кроме меня в помещении никого не было, особенно если я ходила в атриум. Когда я полчаса назад пришла сюда, тут, как всегда, было абсолютно пусто.
