Я резко повернулась к ней. Не знаю, о чем она говорила и как их беседа свернула на эту тему, но мне не верилось, что она произнесла это имя вслух. Я приоткрыла губы. Кроме Последователей никто не осмеливался называть его настоящее имя, и я сомневалась, что кто-то из них вообще произнесет его в замке. Называть его принцем – это измена. Он – Темный.
Дафина нахмурилась.
– Из-за… – Она глянула на меня. – Из-за нападения?
Только тогда я поняла, что они, должно быть, говорили о попытке моего похищения, пока я…
Пока я занималась тем же, чем и они до этого, – пялилась на Хоука и думала о нем.
– Кроме того… – Лорен начала пришивать к маске кроваво-красный страз. – Я сегодня утром подслушала Бритту.
– Горничную? – фыркнула Дафина.
– Да, горничную. – Темноволосая леди-в-ожидании вздернула подбородок. – Они всё знают.
Дафина рассмеялась.
– Так уж и всё?
Лорен кивнула и понизила голос.
– В их присутствии говорят о чем угодно, даже о личном и интимном. Как будто слуги – всего лишь призраки. Нет ничего такого, чего бы они не услышали.
Лорен права. Я сама наблюдала такое с герцогиней и герцогом.
– И что сказала Бритта? – Тони поставила чашку на стол.
Темные глаза Лорен метнулись на меня, а потом опять на Тони.
– Она сказала, что принца Кастила видели в Триречье. Что это он устроил пожар, унесший жизнь герцога Эвертона.
– Как можно такое утверждать? – возмутилась Тони. – Никто когда-либо видевший Темного не расскажет, как он выглядит, и не проживет достаточно долго, чтобы оставить его описание.
– Ничего об этом не знаю, – ответила Дафина. – Я слышала от Рамси, что он лысый, с заостренными ушами и бледный, как… ну, вы понимаете.
Я подавила желание хмыкнуть. Атлантианцы внешне ничем от нас не отличаются.
– Рамси? Один из мажордомов его милости? – Тони выгнула бровь. – Смею спросить, как можно кому-то верить в этом вопросе?
– Бритта уверяет, те немногие, кто видел принца Кастила, говорят, что он настоящий красавец, – добавила Лорен.
– В самом деле? – задумчиво произнесла Дафина.
Лорен кивнула, пришивая страз к маске.
– Она сказала, что благодаря внешности он и попал во дворец Золотого Полумесяца. – Она понизила голос. – Герцогиня Эвертон завязала с ним плотские отношения, не зная, кто он. Вот так он получил возможность свободно разгуливать по дворцу.
– О, Бритта много чего болтает.
– Почти все, что она говорит, оказывается правдой. – Лорен пожала плечами, прилаживая изумрудно-зеленый страз рядом с красным. – Так что она может быть права и в отношении принца Кастила.
– Тебе правда не следует произносить это имя, – посоветовала Тони. – Если тебя услышат, то отошлют в храмы быстрее, чем ты успеешь сказать: «Ой, я не подумала!»
Лорен беззаботно рассмеялась.
– Я не волнуюсь. Я не настолько глупа, чтобы говорить такое там, где меня могут подслушать, и сомневаюсь, что кто-нибудь из присутствующих разболтает.
Она бросила на меня взгляд, короткий, но понимающий. Она знала, что я ничего не скажу, ведь тогда мне придется объяснять, почему я вообще ввязалась в беседу.
Чего я, строго говоря, не делала.
Я просто сидела.
– А что… что, если он и правда здесь? – Лорен слегка вздрогнула. – Что, если он сейчас в городе? Что, если он получил доступ в замок Тирман? – Ее глаза вспыхнули. – Свел с кем-нибудь дружбу, например с бедняжкой Малессой.
– Похоже, тебя такая вероятность нисколько не беспокоит. – Тони взяла чашку. – Откровенно говоря, ты этому даже радуешься.
– Радуюсь? Нет. Заинтригована? Возможно. – Она со вздохом опустила маску на колени. – Иногда тут смертельно скучно.
Ее заявление меня так потрясло, что я забыла, кто я и где я. Я разве что додумалась понизить голос, когда произнесла:
– То есть старый добрый мятеж может оживить обстановку? Тебя развлекут мертвые мужчины, женщины и дети?
На лицах Лорен и Дафины отразилось немалое удивление. Наверное, они вообще впервые услышали, как я говорю.
Лорен сглотнула.
– Наверное, я… я оговорилась, Дева. Прошу меня извинить.
Я промолчала.
– Пожалуйста, не обращайте внимания на Лорен, – умоляла Дафина. – Она порой говорит не подумав, и она ничего такого не имела в виду.
Лорен выразительно закивала, но я не сомневалась, что она имела в виду именно то, что сказала. Мятеж внес бы оживление в монотонность ее будней, и она не подумала о жизнях, на которые он повлияет и которые заберет. Ее это просто не заботило.
Затем это случилось опять, безо всякого предупреждения. Дар вырвался сам по себе. Прежде чем я поняла, что происходит, между мной и Лорен протянулась невидимая нить. Через эту связь на меня хлынул поток ощущений: смесь чего-то, напомнившего свежий воздух в жаркий день, и чего-то едкого, как горькая дыня. Я сосредоточилась на ощущениях, а сердце гулко билось о ребра. Они походили на… радостное волнение и страх. Лорен смотрела на меня так, словно хотела еще что-то добавить.
Но я не могла поймать эти ощущения от Лорен. Это не имело никакого смысла. Должно быть, они исходили от меня и каким-то образом повлияли на мой дар.
Дафина схватила ее под руку.
– Идем, у нас дела.
