– А как вы смеете тронуть хоть пальцем Деву? – Он сердито смотрел на женщину, на его челюсти играли желваки. – Наверное, я неясно выразился. Уберите руки от Девы, или я буду действовать, как полагается при попытке причинить вред Деве. И уверяю вас, тогда мое прикосновение к вам станет наименьшей вашей заботой.
Наверное, я перестала дышать, глядя на них. Никто никогда не вмешивался, когда жрица изрекала свои тирады. Тони не могла. Если бы она вмешалась, ее ждало бы еще худшее наказание, и я никогда не ожидала и не желала от нее помощи. Рилан часто отворачивался, как и Ханнес. Даже Виктеру никогда не хватало смелости. Обычно он находил способ не допустить обострения ситуации. Но все равно меня не раз били в его присутствии, и он ничего не мог поделать.
Зато Хоук стоял между нами, явно готовый исполнить свои угрозы. И хотя я знала, что потом мы поплатимся за это, мне захотелось вскочить и обнять его. Не потому, что он защитил меня, – случалось, меня гораздо сильнее хлестали ветки в Роще Желаний. Причина была гораздо более мелочной. Видеть, как обычное самодовольство на лице жрицы сменяется потрясением, как у нее отвисает челюсть, а щеки покрываются красными пятнами, было почти так же приятно, как швырнуть ей в лицо книгу.
Дрожа от гнева, она выпустила мой подбородок, и я откинулась назад. Хоук отпустил ее запястье, но не отошел. Жрица положила руки на колени ладонями вниз, ее грудь вздымалась и опадала под платьем.
Она повернулась ко мне.
– Тот факт, что ты вообще произносишь такое, показывает, что ты не испытываешь ни малейшего уважения к оказанной тебе чести. Но когда ты отправишься к богам, с тобой там будут обращаться с таким же почтением, какое ты выказала сегодня.
– Что это значит? – спросила я.
– Урок окончен, – объявила она вместо ответа и встала. – До Ритуала осталось всего два дня, и у меня очень много дел. Я не имею лишнего времени, чтобы тратить его на таких недостойных, как ты.
Заметив, как прищурился Хоук, я встала, положила книгу на табурет и обратилась к нему, прежде чем он что-нибудь сказал:
– Я готова вернуться в свои покои. – Я кивнула жрице. – Доброго дня.
Она не ответила, и я направилась к двери, с облегчением увидев, что Хоук идет за мной. Прежде чем заговорить, я подождала, пока мы будем на полпути к пиршественному залу.
– Тебе не следовало это делать, – сказала я.
– Мне следовало позволить ей ударить тебя? В каком мире такое приемлемо?
– В мире, где тебя наказывают за что-то, не причиняя особого вреда.
– Мне плевать, что у нее удар слабее, чем у мышонка. Пусть такой мир катится в бездну, если кто-то находит подобное приемлемым.
Я остановилась и с изумлением уставилась на него. Его глаза горели, как осколки янтаря, а челюсть была твердой как камень.
– И это стоит того, чтобы потерять место и стать изгоем?
Он сердито смотрел на меня.
– Ты совершенно меня не знаешь, если вообще задаешь такой вопрос.
– Я вряд ли хоть немного тебя знаю, – прошептала я, раздосадованная тем, как обжег смысл его слов.
– Что ж, теперь ты знаешь, что я никогда не буду стоять и смотреть, как кто-то бьет тебя или кого-то еще без веской на то причины, просто потому, что может так делать, – выпалил он.
Я хотела было сказать, что он говорит глупости и не понимает сути. Но это вовсе не глупости. В мире, где мы живем, все перемешалось, и боги знают, что не впервые я над этим задумываюсь. Но прежде эта проблема никогда не поражала меня с такой ясностью.
Я молча отвернулась от него и продолжила путь. Он шел следом. Минуло несколько секунд.
– Не то чтобы я довольна тем, как она со мной обращается. Я изо всех сил старалась не бросить в нее эту книгу.
– Хотелось бы, чтобы бросила.
Я чуть не рассмеялась.
– Если бы бросила, она бы нажаловалась на меня. Наверное, на тебя точно нажалуется.
– Герцогу? Ну и пусть. – Он пожал плечами. – Не могу представить, чтобы он был доволен таким обращением с Девой.
Я фыркнула.
– Ты не знаешь герцога.
– Ты о чем?
– Может, он даже одобрит ее действия, – ответила я. – Они оба теряют контроль, если что-то выводит их из себя.
– Он тебя бьет, – заявил Хоук. – Вот что она имела в виду, когда говорила, что ты соскучилась по палке?
Он схватил меня за руку и развернул лицом к себе.
– Он бьет тебя палкой?
От недоверия и гнева в этих золотистых глазах мне стало нехорошо. О боги! Поняв, что я сейчас практически призналась, я ощутила, как кровь отхлынула от моего лица и быстро прилила обратно. Я дернула руку, и он отпустил.
– Я этого не сказала.
Он смотрел прямо перед собой, двигая челюстью.
– А что ты говорила?
– Т-только то, что герцог скорее накажет тебя, чем жрицу. Понятия не имею, что она имела в виду, когда говорила о палке. – Я быстро добавила: – Иногда она болтает ерунду.
Хоук смотрел на меня, опустив ресницы.
– Тогда я неправильно тебя понял.
Я с облегчением кивнула.
– Я просто не хочу, чтобы у тебя были неприятности.
– А у тебя?
– Со мной все будет хорошо, – быстро ответила я и пошла дальше. Проходящие мимо слуги бросали на нас взгляды. – Герцог просто… отчитает меня, преподаст урок, а тебя ждет…
