– Меня ничего не ждет, – сказал он, но я в этом не была уверена. – Она всегда такая?
– Да, – вздохнула я.
– Эта жрица… – Он помолчал, и я глянула на него. Хоук поджал губы. – Настоящая сука. Я редко такое говорю, но сейчас скажу. С гордостью.
Меня душил смех, и я отвернулась.
– Она… она – это нечто, и ее всегда расстраивают мои… старания быть Девой.
– Как именно ты должна себя проявлять? – спросил он. – Или даже так: какие старания ты должна прилагать?
Я чуть не бросилась на него и не обняла. Конечно, я этого не сделала, потому что это было бы в высшей степени неподобающе. Поэтому я только сдержанно кивнула.
– Не знаю. Не похоже, что я пытаюсь убежать или лишиться Вознесения.
– А если бы пыталась?
– Забавный вопрос, – проговорила я. Мое сердце все еще колотилось от того, что я чуть себя не выдала.
– Я спрашиваю серьезно.
Сердце в моей груди замерло. Я остановилась в узком коротком коридоре и подошла к окну, выходящему во двор. Подняла голову на Хоука. Все в нем говорило о том, что это настоящий допрос.
– Не могу поверить, что ты такое спрашиваешь.
– Почему?
Он подошел ко мне.
– Потому что я не могу такое сделать. И не буду.
– Мне кажется, возложенная на тебя честь приносит очень мало выгод. Тебе нельзя показывать лицо или выходить с территории замка. Для тебя даже не стало сюрпризом, когда жрица собралась тебя ударить. Это заставило меня думать, что пощечины – обычное дело. – Он сдвинул темные брови. – Тебе нельзя разговаривать с большинством людей, и большинству нельзя говорить с тобой. Ты изрядную часть дня сидишь взаперти в комнате, твоя свобода ограничена. Все права, которые есть у других, для тебя под запретом – это награды, которые, похоже, невозможно заслужить.
Я открыла рот, но не знала, что сказать. Он перечислил все, что я не имела, и сделал это так до боли ясно. Я отвернулась.
– Поэтому я бы не удивился, если ты пытаешься избежать этой чести, – закончил он.
– А ты меня остановишь, если я сбегу? – спросила я.
– А Виктер бы остановил?
Я нахмурилась, не уверенная, хочу ли я знать, почему он это спрашивает, но все равно ответила честно:
– Я знаю, что Виктер заботится обо мне. Он… он такой, каким, по моим представлениям, был бы мой отец, если бы не умер. И я Виктеру как дочь, которая так и не сделала вдоха. Но он бы меня остановил.
Хоук ничего не сказал.
– Итак, ты меня остановишь? – повторила я.
– Думаю, мне было бы очень любопытно узнать, как именно ты планируешь сбегать.
У меня вырвался короткий смешок.
– Знаешь, я правда в это верю.
– Она доложит на тебя герцогу? – спросил он чуть погодя.
Мне сдавило грудь. Я повернула к нему голову. Хоук смотрел в окно.
– Почему ты спрашиваешь?
– Доложит? – спросил он еще раз.
– Наверное, нет, – ответила я. Ложь слишком легко сорвалась с моих губ. Жрица, скорее всего, отправилась прямиком к герцогу. – Она слишком занята подготовкой к Ритуалу. Как и все.
Как должен быть занят и герцог. Поэтому мне может повезти и у меня будет хотя бы отсрочка до того, как он неизбежно меня позовет. Надеюсь, это означает, что и Хоуку повезет. Если его отстранят от должности, то вряд ли я когда-нибудь снова его увижу.
Печаль, которую принесла эта мысль, означала, что давно пора сменить тему.
– Я никогда не была на Ритуале.
– И никогда не прокрадывалась тайком?
Я опустила голову.
– Меня оскорбляет то, что ты вообще такое предположил.
Он усмехнулся.
– Странно, как мне могло прийти в голову, что ты, с твоей богатой историей шалостей, способна на такое.
Я широко улыбнулась.
– Если честно, ты мало что потеряла. Много разговоров, много слез и очень много выпивки. – Он встретился со мной взглядом. – После Ритуала все становится… интересно. Да ты сама знаешь.
– Я не знаю, – напомнила я, хотя и представляла, о чем он говорит.
Тони рассказывала, что когда Ритуал заканчивается и хозяйки с мажордомами уводят новых леди и лордов-в-ожидании, а жрецы остаются с третьими дочерями и сыновьями, празднество меняется. Становится более… безрассудным и необузданным. По крайней мере, я так поняла Тони, хотя было очень странно представлять Вознесшихся участниками подобного буйства. Они всегда были такими… холодными.
– Но ты знаешь, как легко быть собой, когда носишь маску. – Он понизил голос, не отпуская моего взгляда. – Как все, чего хочешь, становится доступным, когда притворяешься, что тебя никто не узнает.
К моим щекам прилил жар. Да, я знала, и очень мило с его стороны напомнить мне об этом.
– Тебе не следовало это говорить.
Он наклонил голову.
– Поблизости никого нет, чтобы подслушать.
– Ну и что? Ты… нам не следует об этом говорить.
– Вообще?
Я хотела сказать да, но что-то меня остановило. Я отвела взгляд. За окном тихо колыхались на ветру кусты сирени.
Несколько секунд помолчав, Хоук спросил:
– Хочешь вернуться к себе?
Я покачала головой.
– Не очень.
– Хочешь выйти во двор?
– Думаешь, там безопасно?
– Между нами говоря, да.
Я улыбнулась уголками губ. Мне нравилось, что он включает меня, признает, что я могу действовать сама по себе.
