Услышав звяканье льда в стакане, я подавила стон. Он находится в комнате уже по крайней мере полчаса, и бьюсь об заклад, что наливает вторую порцию виски. Понятия не имею, что он там делает. До Ритуала остались считаные часы, и я предполагала, что он занят, встречаясь с новыми леди и лордами-в-ожидании, а также с родителями, которые отдадут в храм третьих сыновей и дочерей. Но нет же, он сидит в Библиотеке и в одиночку пьет виски…
Раздался стук в дверь. Я закрыла глаза и с досадой слегка ударилась затылком о стену. Компания? Он собирается принимать посетителей?
Наверное, боги все же наблюдали за мной все время и это просто еще одно наказание.
– Входите, – откликнулся герцог, и я услышала, как дверь открылась. – Ты опаздываешь.
О боги! Я узнала этот холодный, ровный тон. Герцог не в духе.
– Примите мои извинения, ваша милость. Я пришел, как только смог, – донеслось в ответ.
Мужской голос, который я не узнала сразу, и это означает, что он может принадлежать кому угодно: Вознесшемуся лорду, мажордому, торговцу, гвардейцу.
– Ты не очень-то спешил, – сказал герцог, и я поморщилась: на его собеседника наверняка устремлен очень раздраженный взгляд. – Надеюсь, у тебя есть для меня что-нибудь. Если так, это немало поспособствует восстановлению моей веры в тебя.
– Есть, ваша милость. Мне понадобилось некоторое время, вы же знаете, что этот человек не слишком разговорчив.
– Ну еще бы. Они только перед публикой могут устраивать целые спектакли с речами, а стоит увести их от благодарных слушателей, как сразу немеют, – заметил герцог. – Полагаю, тебе пришлось быть в высшей степени убедительным, чтобы заставить его говорить.
– Да. – Грубый смех. – Он не атлантианец. Это подтвердилось.
– Жаль, – сказал герцог, и я нахмурилась. Почему он счел это плохой новостью?
– Я узнал его имя. Лев Баррон, первый сын Александера и Мэгги Баррон. У него было два брата, второй умер от… болезни перед своим Ритуалом, а третьего отдали в храмы три года назад. Он никогда не был под подозрением, и его поведение на собрании стало неожиданностью.
Они говорят о Последователе, который бросил руку Жаждущего, когда герцог с герцогиней выступали перед народом после набега тварей.
– Ты проверил его семью? – спросил герцог.
– Да. Отец недавно умер. Мать живет одна в Нижнем квартале. Она оказалась полезной, чтобы его разговорить.
Герцог усмехнулся, и от этого звука у меня внутри все перевернулось.
– Что ты еще узнал?
– Не думаю, что он связан с общиной Последователей. Он уверяет, будто никогда не встречал Темного и не считает, что он сейчас в городе.
Меня охватило облегчение, хотя ветер взметнул полы моего плаща.
– И ты ему веришь? – спросил герцог.
– Я привел ему веские причины не лгать, – ответил мужчина. Я решила, что он гвардеец.
И подумала о матери схваченного. Не она ли была причиной того, что он заговорил?
Если это так, то… Я ощутила неприятную тяжесть внутри. С Последователями нужно обращаться со всей суровостью, но я не знала, как относиться к тому, что для выуживания информации используют членов их семей.
– Он сказал тебе что-нибудь насчет своих заявлений? О третьих сыновьях и дочерях?
– Он сказал только то, что ему известна правда, – что они не служат богам и скоро все об этом узнают.
– Он не уточнил, что имеет в виду под правдой?
Я повернула голову к окну, почти не дыша. Мне так хотелось знать, что герцог думает по этому поводу.
– Нет, ваша милость. Единственное, что мне еще удалось из него вытянуть, так это откуда он взял кисть Жаждущего.
Что ж, это тоже интересно.
– Видимо, он отрезал руку у одного из зараженных гвардейцев, вернувшихся в город. Он помогал семье справиться с гвардейцем, когда тот изменился.
– Смерть с достоинством, – презрительно усмехнулся герцог, и я вытаращила глаза. Он… знает об этом? О нас? – В один прекрасный день эти добросердечные помощники погубят весь город.
Это заявление было слегка преувеличенным, но я не думала, что в нашей сети могут быть Последователи.
– А он рассказал, кто еще помогает справиться с новообращенными Жаждущими?
– Нет. Такое он бы говорить не стал.
– Тоже жаль. Мне хотелось бы знать, кто именно скрывается от нас и почему. – Герцог вздохнул, как будто для него нет ничего хуже, чем остаться без ответов. – Что-нибудь еще?
– Нет, ваша милость.
После недолгой паузы герцог спросил:
– Последователь еще жив?
– Пока что.
– Хорошо. – Кажется, герцог встал, и я надеялась, что это означает его скорый уход. О боги, пожалуйста, пусть он уйдет. – Думаю, я сам его навещу.
Я подняла брови. Вот это меня удивило.
– Как пожелаете. – На какое-то время воцарилось молчание. – Будет ли суд, к которому нужно приготовиться?
Я чуть не рассмеялась. Последователям не устраивают настоящих судов. Их ставят перед публикой и обвиняют, а затем быстро следует казнь.
– После моего визита к нему это будет не нужно, – ответил герцог, и я разинула рот.
