Я смолчала, сомневаясь, что любые мои слова пойдут мне на пользу. Как и наша близость. Как и на Валу, он прижимал меня к себе так, что я вспоминала нашу встречу в «Красной жемчужине», а это событие не из тех, которые мне нужно помогать вспомнить. Трудно мыслить ясно, когда он так близко. Я попыталась вырваться, но в результате мы только сильнее прижались друг к другу.
Обвивающая меня рука Хоука напряглась, и что-то изменилось в его хватке: как будто он больше не удерживал меня на месте, а… просто держал. Обнимал меня. У меня внутри все оборвалось. Я медленно подняла на него взгляд.
Он смотрел на меня. Линия его губ была напряженной. Мы молчали. Я знала, что должна потребовать меня отпустить. Более того – заставить его это сделать. Я умела вырываться из хватки, но… не двигалась. Даже когда он поднял другую руку и коснулся пальцами щеки сразу под маской. Стоять на месте и позволять это, наверное, было самой сладкой пыткой, которой я когда-либо себя подвергала.
Он медлил, и я гадала, не ждет ли он, чтобы я что-то сделала, что-то сказала. Я по-прежнему не шевелилась, и его глаза загорелись яростным, обжигающим янтарем. Он убрал пальцы с маски и медленно провел по изгибу скулы. Моя кожа гудела, а его взгляд перемещался следом за кончиками пальцев. Они скользнули вниз по моему лицу к приоткрытым губам. Я резко втянула воздух, и в груди вдруг стало слишком тесно.
Он нагнул голову, и у меня перехватило дыхание. Каждая мышца в моем теле напряглась от смеси паники и предвкушения. В том, как он опустил ресницы и как наклонился, сквозило неприкрытое намерение – он собирается меня поцеловать. Мое сердце бешено заколотилось, когда его губы скользнули по моей щеке, оставляя за собой огненную дорожку. Я знала, что должна сделать, но не делала. Может, Хоук был прав, когда говорил, что я могу иметь все что пожелаю, когда я в маске. Я могла притвориться, что никто не знает, кто я. Он должен быть прав.
Потому что мои глаза закрыты, и я не шевелюсь. Хоук был первым, кто меня поцеловал, но если он поцелует меня сейчас, это… это будет первый наш настоящий поцелуй. Сейчас он знает, кто я. Он видел меня без вуали. Он знал.
И я хотела этого – хотела его.
Мое сердце неистово колотилось, когда его пальцы переместились к моему подбородку. Он наклонил мою голову назад, и мне показалось, что я падаю. Он приблизил губы к моему уху, и от его теплого дыхания по мне пробежала горячая дрожь.
– Поппи, – пробормотал он прерывисто, его язык заплетался.
– Да? – прошептала я, не узнавая собственный голос.
Его пальцы скользнули по моей шее.
– Как ты выбралась из своей комнаты незаметно от меня?
Я резко открыла глаза.
– Что?
– Как ты ушла из своих покоев? – повторил он.
Только через секунду я сообразила, что он не пытался поцеловать меня. Он просто меня отвлекал. Чувствуя себя полной дурой, я вполголоса выругалась и попробовала вырваться. На сей раз он меня отпустил.
С пылающим лицом я отступила на несколько шагов назад, глубоко дыша, и опустила дневник.
Я была невероятно… глупа.
Отчаянно стараясь не дать ему понять, как близка я была к тому, чтобы позволить себя поцеловать, и догадаться, что я таким образом истолковала его намерения, я вздернула подбородок. Я все еще была не в себе и не испытывала облегчения.
– Может, я прошла мимо тебя.
– Нет, не прошла. И я знаю, что не выбиралась в окно. Это было бы невозможно. Ну и как ты это проделала?
Раздосадованная, я отвернулась к окну, навстречу дующему из него холодному воздуху. Может, я такая дура, что дала себя поймать, но не настолько глупа, чтобы думать, будто смогу уйти от ответа.
– В моих покоях есть старый ход для слуг. – Я крепче сжала дневник. – Оттуда я могу незаметно попасть на первый этаж.
– Интересно. И в какое место первого этажа он выходит?
Я с усмешкой повернулась к нему.
– Если хочешь это знать, выясняй сам.
Он поднял бровь.
– Хорошо.
Глядя ему в глаза, я не могла не признаться себе, что по-прежнему не испытываю никакого облегчения. Только… боги, только разочарование от того, что он меня не поцеловал. И если это о чем-то говорит, то о том, что мне нужно себя контролировать.
– Так вот как ты выбралась на Вал незамеченной, – заключил он, и я пожала плечами. – Полагаю, Виктер все об этом знает. А Рилан знал?
– Какая разница?
Он склонил голову набок.
– Сколько людей знают об этом ходе?
– Почему ты спрашиваешь? – возмутилась я.
Хоук шагнул ко мне.
– Потому что это касается безопасности, принцесса. Ты не забыла, что Темный хочет тебя захватить? Уже была убита женщина, и нам известно по крайней мере об одной попытке похищения. Возможность незаметно перемещаться по замку и попасть прямиком к твоим покоям – для него это ценные сведения.
У меня по спине пробежал холодок.
– О ходе известно кое-кому из тех слуг, что давно работают в замке Тирман, но большинство не знают. Да это и неважно. Дверь запирается изнутри. Ее придется взламывать, а если такое произойдет, я буду готова.
– Уверен, что будешь, – пробормотал Хоук.
– И я не забыла о том, что случилось с Малессой и что меня пытались похитить.
