Товарищ, поинтересовавшись откуда я гребу, захотел приобрести на новогодний стол с десяток батончиков. Договорившись о времени и цене сделки, мы разошлись. «Попер бизнес, — подумал я, — надо было у усатого еще ящик прикупить.»
Затащив домой груз, я увидел маму, которая собиралась на работу.
— Прибыл?
— Угу, все привез и даже больше, передай своим родителям, что они еще мне должны за моральный ущерб.
Приняв душ, я попасся в холодильнике и залег спать. Я проспал весь день и не слышал, как мама пришла с работы.
— Вставай, пойдем ужинать, — позвала она из кухни.
Я сполз с кровати и пошел есть. Раздался резкий телефонный звонок. Мама пошла отвечать.
— Ма, меня нет, если что.
Мама взяла трубку.
— Это тебя, девушка! — закрывая рукой трубку, прошептала мама.
Я замахал руками.
— Ма, ну, нет меня!
— У нее английский акцент!!! — с расширенными глазами сообщила мать.
— А, ну, тогда — дома.
Я взял у мамы трубку, и чтобы постебаться над родительницей, сказал в трубку:
— Yes, I am listening to you. (Да, я вас слушаю).
У Ма расширились глаза.
— Ты где был, что стал по-английски разговаривать?! — закричала она, не обращая внимания на то, что я разговариваю.
— Ма, завербовали! Дай поговорить!
В трубку что-то тараторила Линда.
— Так, Линда, остановись! Давай сначала!
Тут Ма:
— Какая еще Линда?!
— Ма, дай поговорить! Я тебе потом все расскажу!
И Линда начала:
— Послушай, я никого в вашем городе, кроме тебя, не знаю из местных. Меня попросили помочь группе канадских фермеров, которые прибыли в Алма-Ату с миссией раздать семена овощей, экологически чистых. Они каким-то образом оказались в горах, надо их оттуда забрать и перевезти в гостиницу.
— Когда?
— Срочно! Сейчас, не откладывая, иначе замёрзнут! А с ними 5 детей!
— Линда, у меня нет машины, как мне помочь?
— Я позвонила председателю партии зелёных, он выслал машину, но я одна боюсь. Дай свой адрес, я за тобой приеду!
Я дал Линде адрес. А сам остался сидеть на телефонной тумбочке, серии «Додж» из Румынского гарнитура, которые заселяли если не половину, то точно четверть всех Алма-Атинских квартир.
Какие, на хрен, канадцы, с экологически чистыми семенами?! Вроде, у нас тоже не грязные.
Какие горы? Как они могли там оказаться с пятью детьми, и какого с ними дети?
Председатель партии зелёных… А что, у нас уже многопартийная система, и даже есть партия зелёных?!
Вопросов было больше, чем нужно, и очень странных вопросов.
Ну да, надо одеться, а то сейчас приедет.
— Куда собрался, и что за Линда?! — выскочила из-за угла Ма.
— Ма, да сам не понял, потом расскажу, но мне надо уйти ненадолго.
Я заранее вышел во двор, чтобы избежать лишних вопросов Ма, так как у меня у самого на них пока не было ответов.
Во двор ввалился военный УАЗ «буханка», с переднего сиденья выскочила Линда.
— Садись, по дороге все расскажу!
Я стоял как, вкопанный. Ночь, микры, «буханка», американка? Картина ниппель.
Я ловко прыгнул в машину, так как я отслужил в армии на такой же «буханке» медиком, но в армии она называлась «таблеткой». Водила рванул со второй скорости.
— Странная, однако, машина у зелёных, — сказал я в воздух.
Тут затараторила Линда.
— Понимаешь, это очень специфичные люди, надо их поселить в самую дешёвую гостиницу. Они очень специфичные и у них нет денег.
— Вот тебе раз, а кто будет платить за гостиницу?
— Зелёные выделили немного денег, но очень немного. Они еще будут в Алма-Ате четыре дня, а потом их надо отправить на поезде в Москву.
— Линда, ты с ума сошла, на поезде в Москву три дня пути. Язык не знают, денег нет. Как они доедут?
Мы ехали по проспекту Абая, и свернули на проспект Ленина вверх, потом водитель резко повернул влево, и мы оказались в частном секторе под горой Кок-Тюбе, виляя по переулкам, вдоль покосившихся штакетников, убогих домишек, соседствующих с более солидными собратьями. Улочки переплетаясь змейками, продвигаясь ближе к горе. Фонари тускло горели, хоровой собачий лай глушил даже рокот мотора УАЗа. Мы подъехали к убогому домишке, из окошек которого шёл тусклый свет. Я, как заправский десантник, выскочил из машины, рисуясь перед Линдой, подал ей руку, и мы вошли в хатку.
