Я всегда думала, что только мужчины разрушают семьи, знаю, это ужасное обобщение, но теперь понимаю, что все иначе, что и мужчины, и женщины совершают судьбоносные ошибки.
Я машу рукой Артемису и Аполлону, которые улыбаются мне в ответ. Артемис не похож на человека, который стал бы с кем-то драться, он всегда выглядит таким властным, взрослым и равнодушным. Или, может быть, я делаю поверхностные выводы.
Из палаты, поправляя очки, выходит высокий пожилой седой доктор. Я делаю шаг назад, позволяя Аполлону и Артемису встать рядом с Аресом, чтобы послушать, что скажет доктор.
– Хорошие новости. – Вздохи эхом раздаются в коридоре.
Доктор продолжает объяснять кучу вещей медицинскими терминами, но из того, что мне удается уловить, понимаю, что, хотя необходимо провести обследования, последствия инсульта минимальные и с дедушкой все будет хорошо. Доктор говорит им, что они уже могут зайти к нему, и уходит.
Я вижу, как трое мужчин пытаются обняться, но не могут, и это грустно. Почему так трудно понять, что можно обниматься, когда вы хотите плакать от радости, потому что с вашим дедушкой все будет в порядке?
На их лицах радость, облегчение, чувство вины.
Я уверенно разворачиваю Ареса и, прежде чем он успевает что-либо сказать, крепко обнимаю его. Я вижу через плечо Ареса, как Аполлон обнимает своего отца, и Артемис нерешительно присоединяется к ним.
После объятий я подбадриваю Ареса, и затем он исчезает в двери палаты. Я туда, конечно, не пойду, не думаю, что дедушка захочет увидеть незнакомого человека после того, как очнулся.
Я сижу на металлическом стуле, где раньше сидел Артемис, погруженная в свои мысли, когда по коридору раздаются шаги. Поднимаю глаза и вижу, как ко мне идет девушка, я не сразу узнаю ее без формы, – Клаудия.
Она здоровается со мной, и мы немного болтаем. Я спрашиваю ее о чем-то, и когда она собирается ответить, раздается отчетливый стук каблуков, направляющихся к нам. Клаудия поворачивается, а я следую за ее взглядом.
София Идальго идет модельной походкой на своих пятидюймовых красных каблуках с узким носом, в белой юбке ниже колена и в такой же рубашке с красным принтом. В ее руках небольшой клатч красного цвета. На ее лице безупречный макияж, волосы собраны в высокий хвост.
Этой даме, наверное, за сорок, почти за пятьдесят, а она выглядит на тридцать и так элегантна, что любой скажет, что это у нее в крови. Она очень красива. Голубые глаза, которые унаследовал мой греческий бог, замечают меня, и прекрасная бровь изгибается.
– А ты кто?
Никогда не судите о книге по ее обложке.
Все поговорки о том, что никогда нельзя думать, что знаешь человека, только взглянув на него, воплощаются перед моими глазами. В ком? В Клаудии.
Когда я впервые увидела Клаудию, она показалась мне покорной и скромной, домработницей, привыкшей опускать голову перед хозяевами, которая застала лучшие и худшие моменты семьи, в которой работает, но ничего не говорит об этом.
Я была неправа?
Да, абсолютно неправа.
Мать Ареса ждет моего ответа, даже не скрывая пренебрежительного взгляда. Я не могу произнести ни слова, мне не стыдно признаться, что эта сеньора меня очень пугает.
Донья София скрещивает руки на груди.
– Я задала тебе вопрос.
Я прочищаю горло.
– Меня зовут Ра-Ракель. – Я вежливо протягиваю ей руку.
Она бросает взгляд на мою руку, а затем снова смотрит на меня.
– Хорошо, Ра… Ракель. – Она передразнивает меня. – Что ты здесь делаешь?
Клаудия встает рядом со мной и твердым голосом отвечает ей:
– Он пришла с Аресом.
Слыша имя Ареса, сеньора приподнимает бровь.
– Ты шутишь? Зачем Аресу приводить такую девушку, как она?
Клаудия отводит взгляд:
– Почему бы вам не спросить у него? Ах да, вы же не умеете общаться со своими детьми.
Донья София сжимает губы.
– Не говори таким тоном, Клаудия. Поверь, лучше тебе меня не провоцировать.
– Тогда перестаньте так смотреть на нее, вы ее даже не знаете.
Сеньора бросает на нас усталый взгляд.
– Не хочется тратить свое время на вас. Где мой муж?
Клаудия не отвечает, только указывает на дверь, сеньора уходит, оставляя нас наедине, и я чувствую, что наконец могу дышать.
Я хватаюсь за грудь.
– Какая неприятная женщина.
Клаудия улыбается мне.
– Ты даже не представляешь.
– Но, похоже, ты ее не боишься.
– Я выросла в этом доме, думаю, я научилась общаться с такими людьми.
Она права, я вспоминаю Артемиса и даже Ареса до того, как узнала его получше, а теперь эта женщина… Без сомнений, Клаудия невосприимчива к таким сильным личностям после того, как выросла среди них.
– Понимаю, я просто думала, что раз она твоя начальница, ты…
– Позволила бы ей запугать меня и плохо со мной обращаться? – она договаривает за меня. – Сеньор Хуан мой начальник, и он всегда защищает меня от этой ведьмы, особенно после… – Клаудия замолкает. – Думаю, я слишком много говорю о себе, расскажи ты.
Я вздыхаю, и мы садимся.
– Мне нечего рассказывать, я попала под чары Идальго.
– Понимаю, но ты уже заставила этого идиота признаться в своих чувствах.
– Откуда ты знаешь?
