В реальности я бегу по снегу со слезами на щеках, без пальто, и так сжимаю свой мобильный телефон в руке, что он вот-вот треснет. Мои легкие горят от холодного воздуха, но мне все равно. Мама бежит за мной, кричит, чтобы я успокоилась, остановилась, надела пальто, но мне все равно.
Я не могу дышать.
Я до сих пор помню, как быстро исчезла моя улыбка, когда раздался звонок. Мать Джошуа звучала безутешно:
– Джошуа… пытался… покончить с собой.
Они не знают, выживет ли он, пульс у него очень слабый.
Нет, нет, нет.
Джошуа, нет.
Все проплывает перед моими глазами. Что я сделала не так? В чем облажалась? Почему, Джошуа? Чувство вины наполняет мое сердце. Мне никогда, никогда не приходило в голову, что он может сделать что-то подобное. Он не выглядел подавленным, он не… Я…
Когда я прибегаю к его дому, мимо на полной скорости проносится скорая помощь, и я падаю на колени в снег. Соседи Джошуа укрывают меня пальто. Я держусь за грудь, судорожно дыша.
Мама обнимает меня сзади.
– Девочка моя, с ним все будет в порядке.
– Мама, я… Это моя вина… Я не общалась с ним… Он… – Я не могу дышать, не могу перестать плакать.
Дорога в больницу на такси прошла в тишине, было слышно только мои рыдания. Положив голову на колени моей матери, я молю, умоляю, чтобы он выжил. Этого не должно было произойти, это страшный сон. Мой лучший друг не мог этого сделать, мой Йоши…
В больнице я бегу к родителям Йоши, они разбиты, глаза опухли, на лицах боль. Они начинают плакать, как только видят меня, и я плачу вместе с ними, обнимая их.
Вытирая слезы, я отхожу.
– Что случилось?
Его мама качает головой.
– После встречи Нового года он ушел в свою комнату, мы много раз звали его, я подумала, что он уснул, и пошла посмотреть… – Голос срывается, на лице боль. – Он принял столько таблеток, он был так бледен. Мой сыночек… – Ее муж приобнимает ее. – Мой сыночек будто умер.
Так трудно видеть их страдания и боль, ощущать их отчаяние и чувство вины. В чем мы облажались? Чего мы не увидели? Может быть, во всем, а может, ни в чем. Джошуа, может быть, пытался нам показать или не пытался, так или иначе чувство вины пожирает нас.
Почти запретное слово, которое никто не упоминает, о котором никто не любит говорить, это неприятная и неудобная тема, но действительно есть люди, которые решают покончить со своей жизнью. Я, например, никогда об этом не думала, мне казалось, это происходит с другими и никогда не случится с моими близкими.
Я не думала, что Джошуа сделает что-то подобное.
Проходят минуты, часы, я теряю счет времени. Доктор выходит, и от выражения его лица сердце сжимается в груди.
Пожалуйста…
Доктор вздыхает.
– Парню очень повезло, мы сделали промывание желудка, он очень слаб, но стабилен.
«Стабилен»…
Меня накрывает облегчение, и я настолько обессилена, что, если бы не мама, держащая меня, я бы снова упала. Доктор говорит о том, что стоит направить его в психиатрию, и многое другое, но я просто хочу увидеть его, убедиться, что он в порядке, что он никуда не ушел, поговорить с ним, уговорить его никогда больше так не делать, попросить у него прощения за то, что перестала с ним общаться и не пыталась все наладить.
Может быть, если бы я… он бы этого не сделал…
Может быть.
Доктор говорит нам, что Джошуа будет всю ночь без сознания и что мы можем пойти отдохнуть и вернуться утром, но никто не уходит. Мама выделяет нам свободную палату для отдыха, она давно работает в этой больнице, ее все знают и уважают.
Я кладу голову на мамины колени, и она гладит мои волосы.
– Я же говорила, что с ним все будет в порядке, детка. Все будет хорошо.
– Я чувствую себя виноватой.
– Это не твоя вина, Ракель. Нечего себя винить, просто будь рядом, помоги ему справиться с этим.
– Может, если бы я не перестала с ним общаться…
Мама перебивает меня.
– Ракель, пациенты с клинической депрессией не всегда показывают, что чувствуют, они могут выглядеть счастливыми, даже если им плохо. Очень трудно помочь, если они не просят о помощи, и иногда они не видят смысла в том, чтобы попросить о помощи, потому что считают, что их жизнь потеряла смысл.
Я ничего не говорю, просто смотрю в окно, как падает снег. Мама гладит меня по щеке.
– Поспи немного, отдохни, это была тяжелая ночь.
Глаза горят от слез, я закрываю их, чтобы попытаться немного поспать, забыться, простить себя.
