Мы идем по коридору, когда слышим, как поворачивается дверная ручка.
– О черт, черт, – бормочет Дани, и мы обе ходим взад и вперед, не зная, что делать, несколько раз врезаясь друг в друга.
Наконец, мы замираем и видим, как Сами осторожно выходит из одной из комнат, держа туфли в руках, и она ведет себя так же, как мы.
Только не говорите, что…
Сами видит нас, на секунду замирает, а затем приветствует свободной рукой.
Мы подходим ближе, и Дани берет ее за руку, чтобы мы сбежали вместе.
– Никто никого не осуждает.
Спустившись по лестнице, мы встречаем Андреа. Да, та самая непонятно кто Грегори, стоит в дверях, осторожно приоткрывая ее.
– Вы шутите?
Дани, Сами и я переглядываемся и улыбаемся, я вздыхаю:
– Похоже, это самая знаменитая Тропа Позора в истории.
Сами смеется.
Мы выходим из дома, останавливаясь в саду, Сами проверяет свой телефон, похоже, он разрядился.
– У кого-нибудь есть телефон, чтобы заказать такси?
Андреа улыбается нам:
– Я на машине, могу подвезти.
У нее очень красивая, женственная и маленькая машина. Сами садится спереди, а мы с Дани сзади. Андреа начинает разговор:
– Вам не кажется, что это странная ситуация?
Сами кивает:
– Я бы сказала, даже слишком.
Не в силах удержаться, я говорю:
– Простите, но мне кажется, всем любопытно узнать, с кем…
Дани соглашается:
– Никто никого не осуждает, назовем имена.
Андреа смеется:
– Грегори.
Сами краснеет:
– Марко.
– Что? – удивленно спрашиваю я. – Я этого не ожидала.
Сами вздохнула:
– Я тоже.
Андреа прищуривается:
– Мое признание никого не удивляет? Это было так очевидно?
Мы отвечаем одновременно:
– Да.
– Ой. – Андреа надувает губы. – С тобой тоже все ясно, Ракель. Арес, кто еще.
Я показываю язык, она видит меня в зеркале заднего вида и показывает средний палец в ответ. Мы оказались в такой позорной и уязвимой ситуации, и это создает очень приятную атмосферу доверия между нами.
Сами слегка поворачивается на своем сиденье:
– А ты, Даниэла?
Дани опускает голову и шепчет:
– Аполлон.
– Что? – Крики Сами и Андреа заставляют меня вздрогнуть.
Я касаюсь лба.
– Никаких криков, похмелье. Помните?
Андреа останавливается на красном сигнале светофора.
– Я этого не ожидала.
Дани проводит рукой по лицу.
– Знаю, я переспала с юнцом.
Андреа смотрит на нее как на сумасшедшую.
– Нет, не из-за этого, а потому, что я не знала, что вы так хорошо знаете друг друга.
Сами кивает.
– Только не говори мне, что ты расстраиваешься из-за его возраста, Даниэла. – На лице Дани выражение вины. – Аполлон не ребенок, он подросток, и позволь сказать, он более зрелый, чем многие знакомые мне взрослые парни.
Я очень рада, что Сами думает так же, как я.
– Я сказала ей то же самое, она сильно переживает из-за возраста Аполлона и из-за того, что скажут люди.
Сами одаривает ее утешительной улыбкой и протягивает руку, чтобы пожать руку Дани.
– Не порти свою жизнь, Даниэла. Хорошо?
Андреа пересекает главный проспект.
– Простите, что прерываю романтику, но вы не возражаете, если я зайду в аптеку? Моя голова убивает меня, мне нужно что-то от боли.
– А мне нужна бутылка Gatorade, я хочу пить, – шепчет Сами.
– Потеряла много жидкости прошлой ночью? – шутит Дани, и мы все кривимся от отвращения.
– Дани!
Андреа паркует свою машину у аптеки, и мы вздыхаем. Кажется, мы начнем дружить. В конце концов, нет лучшего способа довериться друг другу, чем борьба с жаждой и последствиями одного из худших похмелий в нашей жизни.
Я не ожидал, что проснусь и не почувствую рядом Ракель, когда вытяну руку на кровати. Я встаю, у меня кружится голова, и, пошатываясь, иду в ванную, чтобы увидеть, что в ней никого. Я замечаю, что нигде нет ее одежды, и понимаю, что она ушла.
Ведьма попользовалась мной и ушла?
Не могу в это поверить, это новый пункт в длинном списке того, что я впервые пережил с Ракель. Ни одна девушка никогда не исчезала на следующее утро после секса – эту роль всегда играл я.
Она продолжает красть у меня главные роли.
Но почему она ушла? Я не сделал ничего плохого прошлой ночью. Провожу рукой по лицу, вспоминая все, что мы делали прошлой ночью. Боже, это лучший секс в моей жизни. Эта женщина сводит меня с ума. Улыбаюсь, как дурак, понимая, что из одежды у меня только костюм греческого бога. Я никуда не пойду в таком виде. Ищу одежду в шкафу, так как это одна из гостевых комнат Марко, и, поскольку он привык к тому, что мы время от времени остаемся у него, здесь всегда есть одежда для гостя.
Надев шорты и белую толстовку, я спускаюсь по лестнице в гостиную, где наблюдаю сцену из фильма «Мальчишник в Вегасе».
Грегори лежит на диване с пакетом льда на лбу. Бледный Аполлон сидит на полу спиной к дивану рядом с ведром. Марко сидит на диване с пакетом льда на его…
Марко первым замечает меня.
– Ни слова.
Я не могу не смеяться.
– Но какого хрена?
– Я умираю, – ворчит Грегори.
Я все еще смотрю на Марко.
– Что с тобой случилось?
Марко отводит взгляд.
– Что именно непонятного в «ни слова»? Забудь об этом.
– Трудно забыть, как ты держишь пакет со льдом на члене.
Аполлон фыркает:
– Почему ты такой грубый, Арес?
