— Подумай, говоришь, а я думаю, еще как думаю! В твоем краю, говоришь, реки. А здесь — ручьи, где здесь реки? Реки далеко отсюда, у нас земля жирная, воды вдосталь, хоть клочок, да свой. Так что же, пусть идет ко всем чертям? Этого ты хочешь? Но нас не проведешь! Люди ночами не спят, я тоже все думаю о земле-кормилице. Неужто можно разрушать то, что еще деды-прадеды холили? И мой хан под воду? Ну гляди, мы можем и по-другому! — Словно испугавшись своих слов, старик повернулся и пошел к постоялому двору, но вдруг остановился. — Помни, ты, ученый человек, многие люди жизнь отдадут за свой дом, за добро, за эту землю, что пашут и засевают! — крикнул он.
У порога Петко остановился, всплеснул руками, растворил тяжелую дубовую дверь и, сгорбившись, вошел. И тут же торопливо открыл окно, высунулся всем телом, словно хотел выброситься, и снова закричал:
— Ты, бесовское отродье, своими руками придушу тебя! Я хоть старый, а в них еще есть сила. Да что я, все люди этого края на куски тебя разорвут! Растерзают, растопчут! Плевать будут тебе вслед! Помни это! — И он с треском захлопнул окно.
У подножия горы, на ее склоне и в котловине люди снуют, как пчелы в улье. С раннего утра и до сумерек, пока глаза способны различать окружающие предметы, слышится скрип тачек, лязг лопат, грохот рушащихся скал и эхо в горах, слышится перекличка минеров, штурмующих крутой склон, прокладывающих новую дорогу сквозь скалы. Еще до прихода минеров и дорожников здесь уже сновал маленький круглолицый человек с лысиной, широким носом, густыми черными бровями и раскосыми серыми глазами. Дни напролет он вел измерения участков, намечал трассу будущей дороги, и казалось, что здесь же, среди скал, и ночевал. Этот маленький человек принес Мартину большие надежды. Геодезист был направлен сюда по приказу начальника Управления, и с плеч Мартина свалилась часть забот. Но все еще не назначали инженера, который был обещан Мартину ответственными товарищами при назначении его на должность главного инженера и директора. Больше всего злило, что нет ответа на письма с просьбой прислать на стройку машины. И не отвечают, и не присылают. Как будто это мое личное дело, как будто я строю что-то для себя! Состряпать проект легче, чем осуществить его. К чему столько инженеров в Управлении? Понабралось их там отовсюду, кого только нет. Мелкие душонки, пригрелись там, как королей от престола, не оторвешь их от насиженных мест, линеек, треугольников, циркулей. Оправдываются, что они не производственники, а проектировщики. План, мол, одно, а производство — другое. Надо было — и я проектировал, мой объект построили в числе первых после войны. Так пусть и они не боятся засучить рукава и потрудиться на строительной площадке. Да, тот проект оправдал себя, вот он, мой реальный вклад… Но тут же Мартин упрекнул себя: что же это, я да я… Каждый человек что-то значит, если наше время и дела ему не чужды. Самое главное — какую пользу приносишь, боишься или не боишься трудностей. А трудностями меня бог не обделил, что ни день — все новые, борьба и с природой, и с людьми. На бумаге, в проекте все, кажется, предусмотрено — геологическая структура участка, цифры, планы, чертежи, а в действительности приходится снова все проверять до мельчайших деталей. Намучаешься еще с этим проектом! Сколько поправок приходится вносить, даже менять основные параметры водоводных и водосливных каналов, потому что проектировщики не сумели сжиться с этими скалами, землей и водой. С водой шутки плохи, ошибешься — людей погубишь… А как же не думать о них, о людях? Ну какая же беспечность в этом Управлении!
Он выбрался на дорогу. Все еще погруженный в свои мысли, идет спотыкаясь, уставившись взглядом в одну точку, губы его шевелятся. Черт бы их всех побрал в этом Управлении! Послать человека голыми руками строить ГЭС! Это же немыслимо! Пусть, мол, ничего с ним не будет, этот и без машин обойдется! Но разве легко справиться с природой, с ее прихотями? Легко преградить путь рекам, проложить дороги, каналы? Они там не думают о времени. Как будто оно уже не столь важно для людей. Как будто им безразлично, когда мы все сделаем: завтра или через три года. Но надо же закончить как можно скорее! Только тогда начнут работать новые рудники. Ведь этот старый сейчас только время переводит, работать там — одно мученье. Днем и ночью люди толкают вагонетки, перевыполняют план, насколько можно перевыполнить при ручном труде, а толку чуть. Без электричества, без машин далеко не шагнешь, так и будешь топтаться на месте. Ну что ж, скоро мы дадим машинам энергию, рожденную напором воды, неумолимую, могущественную, творящую чудеса…
