Время шло, а все обещания Управления остались невыполненными. По-прежнему работали лопатами и мотыгами. О чем думают в этом Управлении? — волновался Мартин. Чем они там занимаются? Хотят, чтоб мы голыми руками, без всяких машин строили, да не что-нибудь, а новую дорогу, плотину, турбинный зал, генераторный, да еще сколько всего… А чем? Словно они там с ума посходили! О чем думают? Я обиваю пороги народного комитета, комитета партии, Управления, добиваюсь приема у Махмуда, у его заместителя, у каких-то канцеляристов, чернильных душонок, для которых все сводится к бумажкам, всяким там справкам. Просишь их, умоляешь, а почему? Они же разговаривают со мной так, будто я для себя прошу, для своей семьи, которой у меня нет. Боже мой! Доходит ли до их сознания, что нельзя построить гидроэлектростанцию голыми руками… Пишешь им, а что толку! Если и ответят, все равно обещание не выполняют. А прижмешь их фактами — начнут оправдываться и не скрывают своего безразличия и даже враждебности к тебе. Хочется повернуться и уйти, дверью хлопнуть. А они со мной вежливы, потому что я засучив рукава взялся выполнить невыполнимое. Этот сможет, думают, наверное, ничего, вытянет. А какой ценой? Что люди надрываются, что я ночей не сплю — это их меньше всего беспокоит. «Где нам взять? Страна была разорена полностью». Да разве я сам не знаю! Своими глазами видел ужасы войны, самому пришлось пережить многое, остался один на свете… А они придумывают тысячи причин, чтобы доказать свою правоту, ничем не хотят помочь. Выкручивайся, как знаешь! Этому долговязому Махмуду бесполезно говорить, кресло директора Управления для него дороже всего на свете, ходит надутый, что из того, что он тоже работает много, какая польза от этого? Ведь где мы были, там и остались, топчемся на одном месте. До каких пор будем оправдываться последствиями войны, сваливать свою вину на обстоятельства, на объективные трудности-да на все, что угодно! Сейчас все в наших руках. Нет оправданий! Трудом и пролитым потом укрепляется страна, а не болтовней и бумажками. Не по словам, а по делам будут оценивать наши результаты. Много говорим — мало делаем. Кровью полили мы свою землю, теперь надо оросить ее рабочим потом…
Мартин посмотрел на часы, но не смог разглядеть стрелок. Еще темно. Он нащупал на столе спички и зажег лампу. Было всего два часа ночи. Нет, заснуть я больше не смогу, решил он. Наскоро оделся и, забыв умыться, вышел. Дверь заскрипела и осталась открытой.
