Эффектным пассом аноним приманил сброшенную куртку. Каменная дверь сама собой, без привычного рокота, откатилась перед ним, и, выпустив из комнаты, так же бесшумно вернулась обратно.
Ромига остался один и тут же засадил в стену "эльфийскую стрелу". Как и ожидал, на чужой энергии получилось убого. Поспешно натянутый комбинезон не добавил ни тепла, ни уверенности в своих силах. Аноним легкомысленно оставил наву оружие, но даже верные катаны казались бесполезными подвесками к поясу. Ромига присел на лежанку, потом лёг, свернувшись клубком. Он чувствовал себя едва ли не хуже, чем в сугробе у тракта, хотя объективно, был гораздо целее. Попытался уснуть, но почему-то не смог, впал в странное полузабытье без эмоций и мыслей. Пребывал в нём, кажется, несколько часов, пока не почуял голод. Поднялся и доел остатки бедолаги, которого угораздило после смерти достаться не белым зверям, как принято среди охотников, а пойти на закуску в доме у фиорда.
Кстати, не здесь ли когда-то родилась Вильяра? Дом у Синего фиорда, да. Конечно, аноним мог утащить Ромигу с колдуньей вовсе на другой континент, но наву показалось, что время суток и пурга у обоих Зачарованных Камней были одинаковые, значит, скорее всего, не слишком далеко.
Дожёвывая последний кусок, Ромига пронзительно-ярко вспомнил совет в доме кузнеца, обезумевшую от горя женщину с окровавленной головой в руках, выражение лица Лембы... Возможно, анонимному мудрецу и его гостю подали, красиво сервировав на нескольких блюдах, того самого охотника... Аппетит у нава от этой мысли не исчез, зато злость и воля к сопротивлению, наконец, пробудились.
Ромига встал и попробовал откатить дверь -- тщетно. Заперто было каким-то заклятием, и запечатано надёжно: вся комната -- внутри замкнутого контура. Делать было нечего, и нав принялся методично опробовать все взломщицкие приёмы, которым его учили. Начал с простого механического воздействия: навская сталь не пострадала, камень, к сожалению, тоже. Порталы, "технические дырки" и прочее подобное не строилось сквозь дверь и стены. Нав быстро дошёл до весьма изощрённых арканов и понял, что энергия закончится раньше, чем он испытает все. Решил приберечь силу до встречи с мудрым или другими визитёрами. Дверь-то они сами откроют, никуда не денутся...
Когда из коридора донеслись шаги, дыхание, шорох по камню и короткая песенка, нав насторожился. Шебуршали там, минимум, трое. По рокоту откатываемой двери Ромига сразу понял: пришёл не аноним, тот предпочитает обходиться без пошлых бытовых шумов. Неприятным сюрпризом стало то, что сторожевое заклятье не разомкнулось, а сжалось вокруг Ромиги, сковав движения едва ли не до полной неподвижности. Нав как встал настороже у притолоки, так и застыл столбом. И магия оказалась связана, будто кто-то предусмотрительно нацепил на пленника брошку с акулой, зря он только энергию берёг.
В комнату с опаской зашли две уже знакомые женщины. Сейчас ничто не мешало рассмотреть их во всех подробностях, и нав с интересом вглядывался в немолодые, угрюмые, напряжённые лица. Вероятно, зиму-другую назад они были, на местный вкус, весьма хороши. Разрез глаз, форма носа и губ, заметная рыжина по ости пышных белых грив отличали обеих охотниц ото всех виденных прежде, но не настолько, чтобы с уверенностью решить, племенные это черты, или яркие фамильные. А сёстрами эти две вполне могли оказаться, слишком много общего в облике и повадках.
Встречаться взглядами с чужаком они упорно избегали, даже искоса и мельком. Если переговаривались, то только безмолвной речью. Скорее всего, женщины занимали в своём доме далеко не последнее место. Добротные меховые штаны на обеих были щедро изукрашены бисерными висюльками вдоль швов и у пояса -- это не считая сложносочинённых ожерелий, тяжёлых серёг, забавно оттягивающих уши, браслетов на запястьях. Но подо всей богатой мишурой сами охотницы выглядели измождёнными и зашуганными, у Лембы даже младшие служанки держались бодрее. Когда женщины уже подхватили столик и двинулись на выход, Ромига спросил:
-- Хорошо ли живётся в доме у фиорда, красавицы? Не тревожат ли дурные сны?
Эффект вышел, как если бы вдруг заговорила посуда. Стол уронили -- с грохотом и дребезгом разлетевшихся черепков -- и остолбенели, вытаращив одинаковые изжелта-зелёные глаза, зажав себе ладонями рты. Потом одна женщина заполошно всплеснула руками и опрометью сбежала, вторая выскользнула в коридор с оглядкой, по стеночке. Там случился короткий разговор на повышенных тонах, после чего в комнату вразвалочку зашёл очень знакомый на рожу охотник. С прошлой встречи эта рожа украсилась двумя роскошными фингалами, перебитым носом и рассечённой, грубо зашитой бровью, однако не узнать Арайю было трудно. И как не заполировать красоту (даже любопытно, кто беззаконника так отделал?) парой "эльфийских стрел": в лоб и в сердце?
